Скандинавский эпос
Шрифт:
6. Строфы 111 и 146–164. Эта часть представляет собой перечень восемнадцати различных заклинаний, произносимых Одином. Хотя здесь приводятся не сами заклинания, а только их нумерованный перечень, – вероятно, и эта часть восходит к языческой эпохе.
Попытки восстановить первоначальную форму «Речей Высокого» путем перестановок и сокращений не дали убедительных результатов.
Речи Вафтруднира
Сюжет этой песни – состязание в мудрости, в котором побежденный расплачивается жизнью. Участники состязания – Один и великан Вафтруднир. Вся песнь (за исключением одной строфы) состоит из вопросов и ответов и содержит большое количество разнообразных мифологических сведений о возникновении мира, его устройстве и его будущей гибели. Таким образом, «Речи Вафтруднира» как бы дополняют «Прорицание вёльвы». Состязание кончается поражением Вафтруднира. Однако в песни нет никакого драматизма. Основное в ней – это сообщаемые в ответах мифологические имена и сведения, а не судьба великана. Песнь стройна
Споры вызвало отношение песни к язычеству. В последнее время господствует мнение, что она возникла в языческую эпоху (в Х в.) Сюжет песни имеет много фольклорных параллелей, а сама ее форма, по-видимому, отражает обучение учеников жрецом и восходит к ритуальному диалогу, в котором симметричность вопросов и ответов и их нумерация («дай первый ответ», «второй дай ответ» и т. п.) являются мнемотехническими приемами. Совершенно иначе воспринимал эту песнь Хойслер (а до него Ессен): он считал, что она возникла в христианскую эпоху и была созданием какого-то собирателя древностей, предшественника Снорри Стурлусона. Христианская вера якобы потому и терпела подобные песни, что в них не было никакого «практического» язычества. Однако каких-либо явных следов влияния христианства в песне тоже нет.
Фрагмент песни сохранился также в рукописи АМ 748, а несколько строк – в «Младшей Эдде».
Речи Гримнира
Эта песнь имеет то общее с предшествующей, что ее основное содержание – различные мифологические сведения, сообщение которых мотивируется в обрамляющем рассказе. Но только здесь обрамление – в прозе, а основная часть состоит не из вопросов и ответов, а из монолога Одина (Гримнира). Обрамляющий рассказ о двух братьях известен также из «Истории лангобардов» Павла Диакона (VIII в.) и имеет параллели в «Илиаде» и в сказках разных народов. Мифологические сведения, сообщаемые в основной части, очень разнообразны: здесь и перечень жилищ богов, и описание Вальхаллы и ее обитателей, и перечень рек, и перечень коней асов, и описание ясеня Иггдрасиль и его обитателей, и сведения о сотворении мира, и перечень имен Одина. Очевидной внутренней связи, да и связи с обрамляющим рассказом, во всем этом материале как будто нет, и это доставило много хлопот толкователям. Песнь и в метрическом отношении не единообразна. Делались попытки восстановить песнь в ее «первоначальной цельности» и с этой целью устранялись как интерполяции все строфы, не имеющие отношения к основной фабуле (до сорока строф из сохранившихся пятидесяти четырех!) М.Ульсен был первым, кто истолковал «Речи Гримнира» как единое целое в том виде, в каком песнь сохранилась. Мифологические сведения, сообщаемые Одином, он посчитал галлюцинациями, вызванными пыткой, а перечни имен – заклинаниями. Таким образом, ситуация оказывается близкой к камланию шаманов (см. прим. 115 к «Речам Высокого»). Фрис признает, что в «Речах Гримнира» строфы с мифологическими сведениями и перечнями имен играли важную (магическую) роль, но он устанавливает в песне переплетение двух первоначально самостоятельных фабул. Крапп связывал рассказ, обрамляющий песнь, с обычаем сжигать колдунов и ведьм и соответствующим бродячим сюжетом.
Песнь обычно относят к концу языческой эпохи. Впрочем, Хойслер истолковал ее как и «Речи Вафтруднира» (см. комментарий к этой песни), т. е. в качестве создания христианской эпохи.
Песнь сохранилась также в рукописи АМ 748, а треть ее – в «Младшей Эдде». Непоследовательность в нумерации строф 23–24 отражает перестановку в издании С. Бюгге.
Поездка Скирнира
Сюжет песни – история любви бога Фрейра к Герд, дочери великана Гюмира. Песнь отличается лиризмом и законченностью формы. В ней много действия, хотя повествовательных стихов нет совсем: она вся состоит из речей персонажей, а именно речей Скади (матери Фрейра), Скирнира (его слуги), Фрейра, пастуха, Герд и ее служанки. М.Ульсен доказывал, что «Поездка Скирнира» – это культовая языческая песнь, которая исполнялась во время весеннего праздника соединения бога солнца с богиней земли. Имя Герд он истолковывал, как огороженное поле. Берта Филлпоттс шла еще дальше: она утверждала, что «Поездка Скирнира» – это текст культовой драмы. Но другие находят, что игривый тон песни не вяжется с этим, указывают на следы влияния ирландских сказок и относят ее к христианской эпохе.
Вершину действия образует в песни заклятье, которое произносит Скирнир, чтобы заставить Герд полюбить Фрейра (строфы 26–36 и особенно 32–36). По общему мнению, это заклинание повторяет (не только по содержанию, но и по строю стиха и синтаксическим особенностям) те заклятья, которые бытовали в устной традиции в языческие времена.
Песнь сохранилась также в рукописи АМ 748.
Скирнир значит «сияющий».
Песнь о Харбарде
«Песнь о Харбарде» принадлежит к так называемым песням-перебранкам. Перебраниваются в данной песни два персонажа: Тор в виде странника с корзиной на плечах и перевозчик, в котором нетрудно узнать Одина, хотя он называет себя Харбард (что значит «седая борода»). Ни в одной из песен «Старшей Эдды» очеловечивание богов не зашло так далеко, как в «Песни
Реалистическому содержанию песни соответствует ее небрежная форма: таких свободных строф, таких неправильных строчек, подчас переходящих в прозу, нет ни в одной другой песни «Старшей Эдды». В частности, ни в одной другой песни не имеется суффигированного артикля при существительных (он появился, по-видимому, сначала в разговорной речи и только потом стал общей языковой нормой).
Большинство исследователей относило «Песнь о Харбарде» к языческой эпохе. Однако комическую трактовку языческих богов, характерную для этой песни, объясняли по-разному – одни как насмешку, другие как шутку. С одной стороны, утверждали, что такая трактовка была возможна потому, что язычество уже отживало свой век и вследствие этого обострилось понимание его слабостей (Могк, Фрис). С другой стороны, указывали, что фамильярное отношение к богам более характерно для эпохи, когда старой религии еще ничто не угрожало, и проводили параллели из средневековой католической литературы и ведических гимнов (Поске). Настаивали и на третьей возможности: песнь возникла в эпоху, когда язычество уже давно умерло как религия и стало материалом для поэзии, – в частности, для шутливой поэзии (Хойслер).
Песнь плохо сохранилась. Фрагмент ее есть в рукописи АМ 748.
Песнь о Хюмире
В этой чисто повествовательной песни использованы первоначально не связанные между собой мифы (о том, как Тор добыл котел для варки пива, о том, как он ловил мирового змея, о том, как охромел его козел) и сказочные мотивы (красавица, помогающая герою, кубок, который можно разбить только о лоб его владельца). В песни обнаруживают остатки и более древних индоевропейских мифов. По форме песнь во многих отношениях приближается к поэзии скальдов: в ней много кеннингов, замысловатых сложных слов, косвенной речи, синтаксических переносов из стиха в стих и даже из строфы в строфу. Райхардт отнес песнь к XIII в. Раньше песнь относили обычно к Х в., т. е. к языческой эпохе. Теперь она обычно считается поздней. Так, Фрис находит в ней комическую трактовку мифологического и сказочного материала и относит к концу XII в.
Песнь сохранилась также в рукописи АМ 748.
Перебранка Локи
Основное содержание этой песни заключается в том, что Локи беспощадно и не стесняясь в выражениях (в частности, в строфе 32 вместо «визжать» в подлиннике стоит более сильное выражение) разоблачает семь богинь и семь богов, собравшихся на пир у морского великана Эгира и по очереди вступающих в перебранку с ним. Он похваляется своими злодеяниями и победами над женщинами. Богов Локи обвиняет прежде всего в трусости и «женовидности» (половом извращении), а богинь – в нецеломудрии. Часть обвинений подтверждается другими древнеисландскими источниками, т. е. основана на мифах. К концу перебранки появляется разгневанный Тор со своим молотом. Но последнее слово остается все же за Локи.
Из всех песен «Старшей Эдды» эта песнь представляет собой наибольшее приближение к драматическому произведению. Б.Филлпоттс высказывала предположение, что эта песнь была текстом к обрядовым играм. От другой песни-перебранки – «Песни о Харбарде» – она отличается большей законченностью композиции и строгостью метрической и строфической формы (ср. комментарии к «Песни о Харбарде»). Вся песнь состоит из искусно сцепленных реплик семнадцати персонажей.
Песнь эту большинство исследователей относило к языческой эпохе, но очень различно толковало. Одни считали, что она представляет собой сатиру на богохульство, разоблачение богохульника (т. е. Локи) и прославление Тора (Могк, Йонссон). Другие полагали, что цель ее – просто позабавить слушателей (Ессен, Нурен). Третьи считали, что она представляет собой сатиру на языческих богов, сочиненную то ли новообращенным христианином, то ли разочаровавшимся язычником (Фрис и др.) Так, Нордаль заявил, что автор «Перебранки Локи» верил в языческих богов, хотя и видел их недостатки. Наконец, некоторые относили песнь к христианской эпохе, но отрицали в ней наличие какой-либо религиозной тенденции (Хойслер). Указывалось также, что поэмы, содержание которых сводилось к беседе на пиру, были в моде в Европе в XII в. Так или иначе, но боги в этой песни – это, конечно, люди, и притом очень реалистически изображенные.
Одна строфа песни сохранилась также в «Младшей Эдде».
Песнь о Трюме
В песни рассказывается о том, как Тор вернул себе молот, который великан Трюм (что значит «грохот») похитил у него. Неясно, что в этом сюжете восходит к мифу. Ни в каких других древних памятниках этот сюжет не представлен. Но он широко представлен в памятниках более поздней эпохи: в исландских римах (около 1400 г.), в норвежских, шведских и датских народных балладах (записанных не раньше XVI в.) Все эти памятники, как предполагают, восходят к «Песни о Трюме». Близкая параллель сюжета есть в одной эстонской сказке.