Разушенный мальчик

Роуз К. В.

Он наклоняется ближе, его рот в дюймах от моего. Я чувствую его дыхание на своих губах.

Я слышу шаги.

Я думаю о нем. Элле. Моем муже.

Как я разрушила их. Как они вернули друг друга. Хотя бы на мгновение.

Я открываю глаза.

Элла приседает рядом со мной, Маверик откидывается назад, но не встает и не отпускает меня.

Рука Эллы лежит на спине Маверика, а другая — на моем лбу, отбрасывая волосы с лица. Ее зеленые глаза смотрят на меня, а я смотрю на них обоих, и мое сердце бешено колотится

в груди.

Они собираются попытаться исправить и меня?

Элла стоит на коленях и, наклонившись, прижимается губами к моему лбу.

Я вздрагиваю от ее губ, но не отстраняюсь. Вместо этого я пытаюсь понять. Я знаю, что секс может исцелять.

Я знаю, что Люциферу нужно было исцеление.

И впервые я жалею о том, что сделала. Я жалею, что убежала, даже с ножом у головы. О словах, которые Мэддокс шептал в темноте. Даже о том, что тащил меня в Ноктем.

Я не должна была бежать.

Может, я могла бы помочь Люциферу исцелиться, если бы осталась. Может быть, мы оба были так заняты, утопая в собственном горе, что не могли удержать друг друга на плаву.

Но я могла попытаться.

Я могла, блядь, попытаться.

Но потом я думаю о том, что Люцифер оставил Джеремайю в той клетке, и я больше не знаю, что чувствовать. Что думать.

Что делать.

Пальцы Маверика глубже впиваются в мое предплечье, когда губы Эллы задерживаются на моем лбу, но он ничего не говорит, а когда она откидывается назад, ее рука все еще откидывает мои волосы, его хватка ослабевает.

— Я собираюсь позаботиться о своем отце, — говорит он, его голос полон едва сдерживаемого гнева, когда он смотрит на меня. — Но сначала нам нужно поговорить об Игнисе.

— Я не хочу…

Его бедра прижимаются к моему тазу, когда он наклоняется ближе, нежно закрывая мне рот рукой. Руку с моим именем на ней.

Я пытаюсь ничего не чувствовать, когда его член упирается в меня.

Пытаюсь, и, блядь, терплю неудачу.

Что, блядь, со мной не так?

Он не улыбается мне, не дает понять, что знает, что я чувствую, хотя это невозможно не заметить, и я уверена, что и он, и Элла знают об этом.

— К сожалению, Ангел, мне все равно, чего ты хочешь, — он проводит рукой по моим губам, к горлу, проводя большим пальцем по его впадине. — Ты будешь там, потому что это для тебя.

Я вскидываю бровь, мой пульс бьется слишком быстро, и я знаю, что под его рукой он это чувствует.

Я избегаю смотреть на Эллу, когда его член упирается в шов моего свитера.

Его движения едва уловимы, и я думаю, что он просто двигает бедрами, но, черт возьми.

— Инициация. И как жена Люцифера, — он смотрит на мою руку, лежащую рядом, — более того, ты должна быть там, — он смотрит на Эллу, но я продолжаю смотреть на него.

— Не волнуйся, красотка. Следующий год — для тебя, — он улыбается ей, и я уверена, что она

отвечает ему улыбкой, но я не отворачиваюсь от брата.

Он поворачивает голову, снова смотрит на меня, рука все еще обхватывает мое горло. — У нас здесь будет дополнительная охрана, которая будет следить за… чем-нибудь необычным. И я знаю, что ты беспокоишься о Джеремайе — он наклоняется ко мне, прижимается ртом к моей щеке, произнося следующие слова. — Когда Игнис закончит, я позабочусь о том, чтобы мы нашли и его. Так что ты сможешь попрощаться с ним как следует.

Я открываю рот, чтобы возразить, но его рука снова накрывает его, заглушая мои слова.

— Пока что он может сам о себе позаботиться. Он уже большой мальчик, — Мав прижимается губами к моей щеке, тянется ртом к моему уху. — А вот Люцифер? Не настолько. Ты нужна ему.

Глава 36

— Почему бы тебе не подняться наверх — голос Атласа вырывает меня из моих мыслей.

Я вздрагиваю, поворачиваюсь, чтобы посмотреть через плечо на заднюю дверь Либера. Я стою на ступеньках, ведущих на парковку, здесь нет никого, кроме охранников, все шестеро из которых, конечно же, следят за мной.

Я слышу музыку, доносящуюся из каменного особняка у меня за спиной, и ковыряюсь в очередной травинке, отвернувшись от Атласа.

Он надел кепку задом наперед, и я ненадолго задумываюсь, где Натали. Сегодня вечером я ее вообще не видела. Но опять же, как только Мав, Элла и я припарковались здесь, я тут же исчезла. Сначала в туалет, потом, когда я убедилась, что Люцифер где-то без меня надраивается, я вышла сюда.

— Мне и здесь хорошо, — пренебрежительно говорю я Атласу, оглядывая парковку.

На мгновение я не слышу ничего, кроме тяжелого баса, потом шаги Атласа, когда он приближается, и мой желудок опускается. Атлас хороший. Самый приятный из всех, но я не хочу разговаривать.

Он со вздохом садится рядом со мной, и я улавливаю запах его одеколона. Что-то водное.

Он опирается локтями на колени, руки свесились между ними, и он смотрит в ночь.

— Ты в порядке? — мягко спрашивает он.

Я закатываю глаза, незаметно для него.

— Очевидно, нет.

Он смеется, и это приятный звук. В отличие от жестокого хрипа Люцифера.

— Я так не думаю.

Я позволяю тишине растянуться между нами, не обращая внимания на охранников, бросающих взгляды в нашу сторону, пока я смотрю на луну.

— Почему ты здесь? Где твоя девушка?

Кажется, он напрягается рядом со мной, его позвоночник становится жестким, когда он садится прямо. Я вижу это краем глаза и удивляюсь тому, что у каждого Несвятого есть гребаные проблемы в отношениях. Думаю, это не должно быть сюрпризом, но Атлас добрый. Он заслуживает чего-то хорошего.