Разушенный мальчик
Шрифт:
Как я здесь оказался?
И почему я?
Я поворачиваю булавку, мои руки дрожат. Как только он закрывает дверь, замок падает на пол, и на мгновение я даже не могу дышать.
Я, блядь, свободен.
Глава 35
— Где он?
Маверик вдыхает
Я не могу выйти из этого дома.
Как в старые добрые времена.
Сегодня вечером, всего через несколько часов, мы уедем. Но Мав хотел поговорить. Ублюдок.
Элла сидит на коленях у Маверика, пока мы сидим в их гостиной. Я пытаюсь игнорировать тот факт, что она здесь, что она здесь живет, но это немного сложно, учитывая ее нынешнее положение, блядь.
Мав держит руку на ее заднице, когда она прислонилась к нему в большом кожаном кресле, ее голова покоится на его плече. Она в трениках, как и он. Но в отличие от него, на ней есть футболка.
Ее зеленые глаза смотрят на мои, и она тихо говорит на всю комнату, пока Мав бросает сигарету на стол: — Я собираюсь сделать печенье. Ты не против, Лилит?
Я бы хотела, чтобы все перестали, блядь, называть меня так. Это было его имя для меня. Но я больше не для него.
Я все равно заставляю себя улыбнуться, хотя это последнее, что мне хочется сделать. Прошла почти неделя после нашей ссоры на крыльце, после того, как я плакала в подушку. С тех пор я не видела Люцифера. Я играла в карты с Мавериком, смотрела фильмы в одиночестве. Элла много готовила, а Мав пригласил врача, чтобы проверить меня. Ребенок в порядке. Я хорошо расту. Доктор сказал, что придет еще раз через месяц.
Я не планирую приходить через месяц, но, конечно, он может вырубить себя, думая, что я приду.
Я больше ничего не слышала о том, кто преследует Несвятых и Орден Рейна. Жена Элайджи все еще не найдена, и, судя по всему, он пытается разорвать мир на части, чтобы найти ее. Я слышал, как Мав говорил низким голосом по телефону той ночью. Элайджа побывал в Москве, Берлине, в Мексике и в Вашингтоне в поисках своей жены.
Хоть кого-то волнует такое дерьмо.
Элла улыбается мне в ответ и поворачивается, чтобы поцеловать Маверика в голову.
Он шлепает ее по заднице, когда она встает, и ее веснушчатое лицо вспыхивает розовым румянцем, но она выскакивает из гостиной на кухню.
Мои ноги вытянуты на журнальном столике, я сижу на диване напротив Маверика. Верхний свет приглушен, затемненные шторы задернуты. Рядом с Мавом стоит телевизор, а позади меня — дверь на заднее крыльцо. Я думаю о том, чтобы выйти на улицу. Может, подняться наверх.
Я устала. А может, у меня просто чертова депрессия. В эти дни все кажется одинаковым.
Я была
Я слышу, как Элла достает сковороду из-под плиты, звук, вероятно, громче, чем нужно. Мейхем смотрит на нее, улыбаясь, и она хихикает.
Мне становится не по себе, когда я нахожусь рядом с их счастьем.
Почему мои отношения не могут быть такими простыми? Почему ничего не может быть так, блядь, легко?
— Люцифер рассказал мне. То, что мой отец сказал тебе, — Мав прочищает горло, когда я застываю на диване, мои руки сжались в кулаки на моих свитерах, одолженных у Эллы. — Наш отец, — поправляет он.
Я выдерживаю его взгляд, тепло приливает к моему лицу, но я ничего не говорю.
Его взгляд переходит на мою левую руку. Я знаю, о чем он думает. Чертов Х. Коагула.
Чтобы связать.
«Для меня это ни хрена не значит. И для тебя это тоже ничего не значит»
Слова Джеремайи эхом отдаются в моей голове. Я думаю о том, чтобы повторить их для брата, но решаю держать рот на замке.
Он проводит рукой по лицу и на секунду закрывает глаза. Перевернутый крест на его лице натянут, когда он хмурится, барабаня пальцами по своим треникам, мышцы на его груди напрягаются, пресс тоже. Он весь в татуировках.
Я не могу не думать о татуировке Люцифера. Только одна, на его бедре. Череп с дымом, выходящим из одного глаза, и буквой U в другом.
Люцифер попросил меня тоже сделать такую. Он сказал, что после Игниса я смогу это сделать.
Как будто я не могла раньше. Как будто эти правила действительно что-то значат.
Мейхем опускает руку и встречает мой взгляд.
— Я не знал. Элла не знала.
Я смотрю на него, не говоря ни слова. Я снова слышу грохот кастрюль на кухне и думаю, не собирается ли Элла разнести весь шкаф, чтобы сделать вид, что не слышит.
У нее тоже есть шрам.
Я видела его.
И у моего брата, хотя его рука сейчас сжата в кулак, видно только мое имя.
Он даже не женился на ней. Но Люцифер женился.
Он женился на мне.
Убедился, что я его, во всех гребаных смыслах. Я заставляю себя не думать о ребенке. О том, что мой мир станет еще более хуевым, когда он появится.
— Она ничего не помнит о той ночи, Сид, — его голос хриплый.
Мне на это наплевать, но, спасая меня от того, чтобы я вообще что-нибудь сказала, Элла роняет еще одну гребаную сковородку. Клянусь Богом, если она не…
— Красотка, — мягко говорит Мейхем, но его слова не добрые. В них звучит приказ. Я хорошо его узнаю. Люцифер использовал этот тон со мной много-много раз.