Принцесса Бен
Шрифт:
Метла лежала в двух шагах, разбитая на куски. Я поползла туда, молясь, но видя, что надежды нет. В обломках не было магии, теперь они годились только на костер. Я была на снежном склоне. Надо мной поднималась скала, покрытая льдом. Я сбежала, но моя цель (энтузиазм горел слабее рассвета) была внизу.
Снег был серьезной помехой. Порой я оказывалась по пояс в снегу, с трудом толкала ноги. Еще ни разу снег не опускался ниже колен, я несколько раз проваливалась с головой, и в такой ситуации я могла думать только о теплом доме и горячем шоколаде. Камни тоже стали испытанием,
Ситуация становилась только хуже. Я чуть не рухнула с утеса. Задыхаясь от страха, я начала спускаться, нащупывая ногами выступы. Горячий пот замерзал, пальцы немели. Я пролетела оставшуюся часть и обрадовалась, когда от удара воздух вылетел из тела.
Руки болели от холода, я с трудом смогла вызвать огонек, собравшись с мыслями. Я смотрела на камень и гордилась тем, что спустилась. Отчаяние делало из всех героев.
И тут я заметила странные знаки на камне. Н поверхности утеса была трещина, и рядом с ней были нацарапаны свежие, как по мне, буквы. Я провела по ним одним пальцем, стараясь удержать огонь. Это были буквы! Должны были, ведь их вырезали на камне и мхе:
Е К В У К М
Я нахмурилась. «ЕКВ» использовалось в официальных письмах для Ее или Его королевского высочества. Но я не могла понять последние три буквы.
Солнце взошло из-за облаков на востоке. Золотые лучи заискрились на снеге. Свет озарил и скалу, и все трещинки на ней, казалось, засияли.
Трещина была достаточно широкой, чтобы войти. Она вела в небольшую пещеру в скале. Холодная, уставшая и напуганная, я сдалась любопытству и пошла внутрь. Лучи солнца касались стен пещеры, превращая иней в бриллианты. Сияние слепило меня, кристаллы были красивее камней в императорском дворце.
Я шла вперед в очаровании. Лучи солнца скользили по стене, мерцая на инее, пока…
Он лежал там. Я была так очарована красотой льда, что не сразу заметила мужчину на полу. Он тоже блестел бриллиантами, ведь был покрыт льдом.
Заметив его, я закричала от ужаса, боясь двигаться. Он не… нет… не может быть. Но я должна была проверить. Я пошла вперед. Мужчина был крупным, по крайней мере, его доспехи. Его лицо уже больше напоминало кость, и это ужасало меня. Его руки тоже были скорее из кости, чем из плоти. Я хорошо знала тонкую корону принца, которую папа надевал по особым случаям, она сияла золотом подо льдом, и еж Монтани виднелся на доспехах.
Я нашла отца. Его не нашел отряд, потому что не заходил так далеко. Никто, насколько я знала, еще не поднимался так высоко на Аншиенну.
Правая рука отца сжимала кинжал, он пытался начертить что-то на камне. Многие буквы покрывал лед, я растопила его дыханием и огнем. Каждая буква стоила ему многого, ведь он боролся с холодом и смертью.
В сверкающем свете я различила фразу «Я ПРЕСЛЕДОВАЛ ДРАКЕНСБЕТТ». От следующего предложения — последнего, что он написал — на глазах выступили слезы, я рухнула рядом с ним и рыдала. Из последних сил он написал: «ПРОЩАЙ, МИЛАЯ БЕН».
* * *
Я много часов сидела, не чувствуя холод, солнце передвинулось
Теперь у меня было доказательство роли Дракенсбетта в ее смерти. Король Дракенсбетта с его ложью, алчностью и наглым сыном должен был заплатить за причиненную боль. Я, сидя рядом с отцом, поклялась отомстить.
— Прощай, мой милый отец, — прошептала я ему на ухо. Я смогла присесть в реверансе, пятясь из пещеры.
Ксавьер Старший, пропавший в тот день с отцом, должен был лежать где-то неподалеку, мертвый от ран. Это стоило сообщить его сыну. Я вернусь в Монтань и поведаю вести, а потом поведу людей против нашего врага.
Я тут же сорвалась. Я не знала, который час, ведь тучи закрыли солнце. Я не ощущала направление из-за слабости, неровного пейзажа и растущего голода. Я спускалась, это точно, но, как бы я ни старалась найти признаки цивилизации: пастуха, овцу, хотя бы намек на луг, я находила только птичек, что предупреждали лес о моем присутствии.
Ветер усилился, воя так, что было не по себе. О, я никогда не покину Аншиенну! Какая ирония! Теперь у меня была цель, но я не могла ее достичь.
Я рухнула у дерева, ветер кричал, будто голос человека. Свист, и стрела пронзила мою руку без предупреждения. Я охнула, а рука оказалась прикованной к стволу дерева. Я не ощущала боль, только потрясение. А потом, после шока последних суток и горя, я потеряла сознание.
* * *
Я пришла в себя в маленькой чаще. Я с трудом открыла глаза, а потом ощутила боль в руке. Я увидела, что стрела пронзала рукав шерстяной туники, пропитанный кровью, запястье было опухшим и лиловым. Одно осторожное движение вызвало волну боли, предплечье было сломано.
Я отчаялась и заметила низкие голоса. Я огляделась и поняла, что не сижу за деревом, а оказалась в полукруге мужчин.
— Он знает о нашем присутствии, — сказал один, теребя наконечник стрелы, явно той, что была в моей руке.
Они думали, что я — мальчик? Я прислушалась.
— Из-за тебя, — прорычал второй мужчина. — Иначе он нас не заметил бы, — он ткнул меня сапогом. — Откуда ты?
Я онемела от боли и холода, но знала, что говорить ему, что Монтань считает меня ведьмой, не стоит. Стуча зубами не только от холода, я сказала:
— С горы, сэр.
Мужчина вздохнул.
— Мы это знаем. С какой стороны? Дракенсбетт или другая?
— Д-другая, сэр. Монтань.
Мужчины переглянулись.
— Наверное, тот пропавший пастух, — сказал один из них.
— Тот пропал месяцы назад. Этот, — сапог ткнул меня сильнее, — еще не изголодался, — они рассмеялись.
— Может, это магия, — сказал другой. — Раз из Монтани…
— Ха! Зачарованный мальчик не истекал бы кровью и не скулил, — они снова рассмеялись.