Принцесса Бен

Мердок Кэтрин Гилберт

— Куда она делась? — спросил другой солдат.

— Не знаю. Никто не знает. Она может быть… где угодно!

Некоторые вздрогнули, а потом рассмеялись.

— Что ж, — продолжил Флориан, — ведьма наложила на принцессу проклятие. Девушка не просыпается, спит, как мертвая. Танцы сразу прекратились. Королева держалась, но изящно отказалась от помощи моего отца, отправила гостей домой, ведь у нее теперь трагедия. Ученые начали прибывать, чтобы понять, что это за чары. И какой их ответ? Спасти ее может только одно, — Флориан осмотрел комнату, растягивая момент. — Два дня назад отец получил объявление от Монтани,

что собираются все юноши королевской крови, чтобы спасти принцессу… поцелуем принца, — он просиял, закончив историю.

Солдаты заерзали.

— Но, сир, — сказал капитан. — Принцев прибудет много. Разве вы не рано радуетесь?

Принц улыбнулся.

— Нет, дорогой мой! Видишь ли, в день моего рождения мудрая женщина, помогавшая моей матери, предсказала мою судьбу. Она говорила слова, которые я потом узнал, сидя на колене отца: «Однажды ваш принц пробудит принцессу и получит ее в жены». Пророчества не в наших силах понять. Я всю жизнь ждал этот момент. И он настал. Прячьте мечи и луки, без капли крови Монтань будет нашей!

Все завопили. Принц снова и снова произносил тосты и радовался. Они праздновали до глубокой ночи, хотя качество еды не подходило для банкета, многие угощения никто не трогал. Вино текло свободно, солдаты впитывали уверенность принца, веселились и радовались, что скоро уже покинут этот лагерь и вернутся к женам и любимым в Дракенсбетт внизу.

Я хотела отрицать слова принца, пока ходила по залу, наполняя кружки, но не могла. Я мало знала о заклинании двойника. Я была разделена с двойником уже много недель. Могли ли мы еще соединиться, или связь угасла? Я не знала это, как и не знала, сможет ли принц оживить ее. Но если он сможет, ведь пророчества в сказках не врали, я верила в это, то мы с двойником будем разорваны навеки. Она, что была без жизни, станет принцессой, а я останусь пастухом в Дракенсбетте.

Я ценила свою жизнь и хотела вернуться к двойнику! Ужас из-за возможного другого варианта довел меня почти до истерики, когда я поздно ночью чистила блюда и столы. Монтань нуждалась в принцессе. Мне нужно было сбежать.

Я лежала часами без сна, обдумывала возможные сценарии, и каждый казался хуже предыдущего. Наконец, я уснула и увидела жуткий кошмар. Мне снилось, что я лежала в кровати в замке Монтани, не в башне, а в Персиковых комнатах, спала под покрывалом, расшитым цветами. Это был сон, но я видела прибытие принца Флориана. Он прошел на носочках с улыбкой на губах, он подошел к кровати, и на его лице появилась нежность. Он склонился, губы сложились для поцелуя. Я видела свет на его ресницах, его сияющие глаза, прядь волос запуталась в его короне. Он склонялся все ближе и ближе. Паника подступила к моему горлу, я боролась, извивалась, но его губы приближались, пока я могла видеть только их, и я не могла дышать.

Я с содроганием проснулась, оказавшись лицом в грязном мехе. Я попыталась сесть, все еще четко видя перед глазами Флориана. Я мало страдала из-за него перед сном? Родители не страдали? Этот сон был против моей клятвы, против их доверия, ведь я хотела отомстить за их смерти. Я долго терла рот, словно это могло стереть воспоминание о поцелуе.

ТРИНАДЦАТЬ

Кошмар испугал

меня, а при виде принца Флориана утром за завтраком у меня закружилась голова. Но принц и его сопровождение не взглянули на меня. Я принесла им еще тарелку жареного бекона (кусочек я смогла спрятать в перевязи на руке, к моей радости), капитан стукнул Флориана по плечу, смеясь:

— Бал был семь недель назад! Вы оставили нас дрожать здесь, пока пили и танцевали…

— И пировал, — добавил Флориан с улыбкой, прожевав бекон. — Принцем быть сложно.

Я нахмурилась, слушая капитана по пути на кухню. Семь недель! За семь недель могли срастись кости, это я выучила от мамы. Я склонила голову, чтобы съесть украденный бекон, я решила развязать бинты, как только будет свободная минутка.

Минутка нашлась после ужина, когда мне уже разрешили рухнуть на шкуру. Уставшая от трудов и плохого сна прошлой ночью, я начала все-таки срезать повязку ножом, который стащила. Слои снаружи так загрубели от грязи и жира, что я боялась, что порежу себя, но я смогла срезать узлы и убрала все слои ткани.

Я два раза до этого я проверяла рану, чтобы не было гниения. Мне все еще было плохо от вида. Рана зажила красным шрамом, который стоило бы смазывать мазью, но я не видела знака, что кости не зажили. Предплечье затекло от того, что я его не использовала, кожа была с белым налетом, что был не лучше повязок.

Я вытерла руку кусочком ткани, жалея, что не могу призвать воду. Просто сжимать пальцы было очень больно. Я протерла как можно лучше, перевязала запястье кусочками ткани. Стараясь не тревожить рану, я устроилась под плащ.

Казалось, я только уснула, повар растолкал меня.

— Еще не утро! — возмутилась я.

— Принц требует меня, — рявкнул он. — Ты помогаешь.

Его недоверие совпадало с моим, он расстегнул оковы на моей лодыжке. Я слышала, как двое солдат топчутся за дверью. Дело было серьезное, и требовались, видимо, навыки лекаря, а не повара.

Солдаты вели нас так быстро, что мне пришлось бежать, а потом нас завели в комнаты капитана. Внутри ревел огонь (зажигала не я!), было видно принца и двух его помощников, они были одеты не очень тепло, заламывали руки и расхаживали. Они обрадовались при виде повара, а я боялась, что он умеет не так уж и многое.

В хижине стало слышно кашель. Кровать была так глубоко в тени, что я не видела капитана сразу, его лицо было красным от лихорадки и усталости. Его кашель продолжался долго, принц повернулся к повару.

— Помоги ему! — попросил он.

— Мы разденем его, — заявил повар. — Открой дверь, ты.

Холод зимы для больного? Были варианты лучше.

— Горчичник подойдет лучше, — выпалила я.

Повар повернулся ко мне с яростью, и теперь я поняла, что он боялся, что пастух затмит его способности.

Но принц не дал ему сорваться.

— Почему ты так думаешь?

Я опустила голову, уже жалея о своих словах.

— Мама всегда так говорила. Она… была целителем, — было больно говорить так честно, но я не успела сочинить ложь.

— Почему ты не сказал раньше?

Я заерзала. Никто не спрашивал, да никто в другой ситуации и не поверил бы.

Но они были в отчаянии.

— Ты можешь сделать горчичник? — продолжил Флориан.

Я кивнула.

Он повернулся к солдатам: