Принцесса Бен

Мердок Кэтрин Гилберт

Звук шагов привел меня в чувство, и я бросилась в ближайший портал. Вскоре слуга вошел в комнату с фонарем и букетом. София требовала свежие цветы каждое утро. Он прошел в комнату, закрыл двери, направился к дверям королевы, и я следила за ним, обнимая себя от радости, что все так обернулось.

* * *

О, сколько всего открылось для меня той ночью! Во всех главных стенах замка были скрытые проходы, порталы отмечал еж: позолоченный в комнатах, вырезанный в скрытых стенах и панелях, даже вплетенный в гобелены. (В свете дня оказалось, что на стене моей комнаты вырезан еж, я его раньше

не замечала). Сквозь порталы я смотрела на коридоры, приемные, тронный зал, бальный зал, комнаты короля, кабинеты, оружейные и кладовые. Я не пересекала порталы, вела себя осторожно… пока не добралась до королевской кухни. Передо мной были полки, полные еды. Сердце забилось быстрее, руки задрожали, и пригоршня света затрепетала, а потом погасла. Я проверила, что смогу вернуться, и прыгнула в комнату.

Вы могли подумать, учитывая мои страсти, что я сорвусь и начну есть. Так и было. Почти обезумев от голода, я не трогала все-таки редкие и заметные блюда. Я обходила пирожные в глазури, повара проверяли бы ценные блюда особо тщательно. Вместо этого я наслаждалась странным пиром: три яблока из корзинки, горсти сухофруктов, плесневелый кусочек коврижки, кусочки копченого мяса из начатой тарелки, вкусной ложки жира — ладно, две большие ложки, чайная ложка сахара, что вкусно хрустел, еще больше яблок… Вскоре мне стало не по себе, но я продолжала заедать месяцы голода. Голод любую еду делал вкусной.

Я остановилась, мой плащ был в жире и джеме. Почему варенье всегда меня пачкало? Я заметила в ужасе свои следы на полу, сначала серые от пыли, а потом белые от муки, я и не заметила, что испачкалась в ней. Я безумно убирала следы, радуясь, что успела научиться уборке. А потом я испугалась, когда не нашла ежа. Но я просто перепутала его с рисунком на стене.

Возвращаться было сложнее, чем я ожидала. Проход, хотя я напоминала себе, что это иллюзия, казался уже и сдавливал. Мне было не по себе, почти тошнило, пока я поднималась по узкой лестнице. Кухни были почти в подвале, а моя комната — в самой высокой башне.

Я проходила комнаты слуг и услышала удивленный вскрик. Ко мне в лунном свете, льющемся из высокого окна, спешила Гильдеберта, которая явно шла в туалет. Мне все еще было не по себе, и я не думала о последствиях. Я решила отомстить ей за все обиды. Когда она подошла к порталу, я высунула из него голову. Моя голова появилась из стены перед ней, это должно было пугать. Я закатила глаза, изображая призрака.

Я помнила, как несколько раз в жизни испытывала сильное разочарование. Так было в этот раз. Гильдеберта посмотрела на мое лицо и пошла дальше, не замерев. Я снов выглянула, но она шла. Было слышно, как она бормочет:

— Всегда знала, что тут есть призраки.

* * *

Когда я была маленькой и играла под открытым окном, на меня наткнулась фрау Лунгонасо и грубо отчитала, что подслушивать нехорошо. Знала бы я тогда больше, сказала бы ей, что ей виднее. Я была слишком занята тем, что укладывала червей в кроватки из земли, так что не слышала разговор взрослых, идущий внутри. Иначе она бы ругала меня не зря.

Я проснулась следующим утром сытой, так что была готова к очередному скучному долгому дню. Стоило Гильдеберте запереть меня

на ночь, я выскочила из двойника. Надев плащ, я пошла вниз по ступенькам, желая расследовать, поесть, ведь голод способствовал принятию поспешных решений, что вели не всегда к лучшему.

Я спускалась, ступени мерцали в бледном свете, и я через миг поняла, что их озаряет портал, ведущий в приемную королевы. Я заглянула и оказалась прямо перед самой Софией!

Я отскочила и стукнулась головой. Конечно, она не видела меня, но шум уловила.

— Что-то не так, моя королева? — спросил знакомый голос. Я держалась за голову, глаза слезились, я склонилась и увидела лорда Фредерика в кресле. Я не знала, что они встречались.

— Конечно! Мы услышали мышь… Ты уверен, Фредерик?

— Я доверяю своим источникам. Шанс на возвращение принца Уолтера больше не может сдерживать их.

Отец! Я задержала дыхание. Но сдержит кого и от чего?

Королева расхаживала.

— Тогда остается только брак.

Королева? Я раскрыла рот. Кто за нее выйдет?

Фредерик вздохнул.

— Не вижу других вариантов.

— О, варианты есть! Дракенсбетт поглотит нас и уничтожит наш народ. Может, они даже пустят воду в гору, — так говорили в Монтани о том, что не было возможным. Но королева, похоже, верила, что нападение будет сильным.

— Да, Ваше величество, — пробормотал лорд с сожалением.

Она продолжила расхаживать.

— Мы устроим большой бал, пригласим мужчин в радиусе шести дней езды.

Я слушала очень внимательно. Королева не серьезно. Как регент, она не могла даже предложить страну как приданое. Я на это надеялась.

Слова лорда Фредерика вернули меня в реальность.

— Это должно отсрочить их нападение, ведь они получат шанс на трон законным путем.

— Если мы выберем его сына, — фыркнула королева. — Но их заблуждения нам помогут, удержат их, пока мы не найдем пару для Беневоленс.

Я охнула. Как же я была глупа! Они собирались выдать не королеву, а меня, как племенную кобылу.

Королева шагнула ближе к порталу. Она смотрела, сама того не зная, мне в лицо, провела ладонью по месту, откуда я смотрела, поджав губы.

— Уверен, что мы одни? — спросила она, не сводя взгляда со стены.

— Я был осторожен, Ваше величество.

Королева отвернулась, и я выдохнула с облегчением.

— Как мы говорили…

— Она юна, Ваше величество.

— Не очень-то, — фыркнула королева. — И в десять лет девочек отдавали, чтобы избежать кризиса. Нам нужно сделать этот ход.

Она говорила и дальше, но я услышала достаточно. Я вернулась в комнату, потеряв интерес к исследованиям. Меня хотели выдать замуж, связать навеки, думая о моих чувствах, как повар о чувствах моркови, когда бросает ее в котел. Они хотели выбирать из всех, кому ехать сюда не больше шести дней? Я видела многих мужчин, пока была с отцом. Некоторых мама впускала в наш дом, и теперь мне светило выйти за одного из них, может, даже за принца народа, что хотел завоевать Монтань!

Подслушивать было нехорошо. У меня не было сил плакать, я спряталась под одеялами, желая, чтобы отец был здесь. Он один мог спасти меня от судьбы, что была хуже смерти.