Принцесса Бен
Шрифт:
— Спешите помогать ему!
Я сама себя подставила. Что я знала о горчичниках? Они были моими врагами.
Я отругала себя за такие мысли. Я должна была помочь человеку, не стоило думать о мести, если только что вспомнила маму. Что бы ни было дальше, я решила помочь капитану, как обычному человеку.
* * *
В следующие дни я почти не отходила от Йоханнеса, так звали капитана, и принц приказал мне так его называть. Состояние его ухудшалось на глазах, и я пыталась вспомнить слова мамы, ведь она не учила меня этому. На кухне я попыталась из чистой ткани и горчичного порошка с жиром сделать горчичник. Я вернулась
Солдаты, приставленные ко мне, быстро сменились слугами, они разжигали огонь, грели камни для ног Йоханнеса, бегали за бульоном и полотенцами по моему приказу. Они ни на миг не замирали, хоть и должны были удивляться, как пастух превратился в диктатора. И они должны были задумываться, откуда такие познания, ведь исцеление в обеих странах было работой женщин. Но здесь все были так благодарны, что не говорили об этом.
Каким бы ни было мое отвращение к принцу Флориану, он служил другу верно. Я не могла выгнать его из комнаты, хоть и хотелось. Он не слушал мои угрозы, что сам может заболеть. Он забирал из моих рук миску и кормил Йоханнеса, спрашивал моего совета, поправляя подушки.
Мое неудобство стало сильнее одним вечером, когда мы помогали Йоханнесу, которого снова сдавил приступ кашля. Когда он притих, я устроила пациента удобнее на подушках, протерла лоб травяным настоем и спиртом, принц положил свежий компресс на его грудь. Закончив, я начала прибирать в комнате, чтобы не смотреть на врага.
— Повезло тебе, что ты знал свою мать.
Слова Флориана удивили меня, ведь до этого мы работали в тишине.
— Моя мама умерла так давно, что я ее едва помню, — продолжал он. — Я бы все отдал. лишь бы помнить ее четко, как ты.
Я не могла ничего сказать.
— Она звала меня Флорри. Отец жаловался, что это как имя девочки, но она целовала меня… ах, стоит прекратить, пока я не расплакался.
— Я не знал, — прошептала я.
— Что меня звали Флорри? — он улыбнулся.
— Что ваша мама тоже умерла.
— Да. Эта скорбь у нас общая… Сейчас мои услуги нужны? Если нет, мне нужно уйти по делам.
Он тихо закрыл за собой дверь, оставив меня с вихрем эмоций, и я чуть не вылила кипяток себе на ноги.
Эту ночь я дремала на кровати, и мне снова снилось, как принц будит меня поцелуем, а потом я проснулась от кашля Йоханнеса. Я поспешила к нему, радуясь, что он отвлек меня.
* * *
Мама, как-то раз вернувшись с тяжелого случая, услышала от папы вопрос, каким будет результат. Она устало пожала плечами и ответила:
— О, он или умрет, или выздоровеет. Есть только одно.
К моей радости, Йоханнес не умер, ему понемногу становилось лучше. Флориан тоже заметил улучшения и спрашивал меня каждый день, когда капитан сможет отправляться в путь. Он давно бы покинул лагерь сам, если бы не «мяукающий котенок», как он называл Йоханнеса за спиной.
Хотя я знала, что собирался сделать принц, я тоже хотела покинуть этот ужасный лагерь. Прикрываясь желанием узнать, как лучше перевезти пациента, я узнала, что путь к крепости Дракенсбетта включал
Но я не могла рисковать жизнью человека, которого только спасла, и я настояла, чтобы мы оставались на месте, пока Йоханнес не наберется сил для пути. Лагерь таял на моих глазах. Солдаты превращали хижины в сани с провизией, которые лошади тащили к долине внизу. Люди уходили с песней, хотя один из двух слуг остался со мной. Он помогал носить подносы, ведь моя правая рука все еще была слабой. А еще он напоминал медведя, и его присутствие на кухне защищало меня от повара. А повар, как все задиры, сталкивающиеся с силой, теперь лебезил передо мной, угощал тем, что раньше мне и не снилось получить здесь. Вместо этого я относила их Йоханнесу, думая, что это подбодрит его.
Вечером, принеся пациенту угощение, я увидела, что капитан пьет вино с Флорианом. Они выглядели виновато, когда я появилась. Флориан попытался спрятать графин под одеялом.
— Прости нас, о благородный целитель. Но вино ведь тоже лечит?
Я была рада видеть, что капитан сидит, пьет, так что я улыбнулась.
— Говорят, такая диета ведет к распущенности, — отметила я.
— Ах, распущенность, — прошептал капитан.
Флориан рассмеялся.
— Тебе явно стало лучше, друг! Нужно возвращаться, девушки тебя быстро излечат.
— Точно. Мечтаю о Розалинде и ее мягких подушках. Она моментально готова отдаться. И она каждый раз спрашивает о тебе, когда мы вместе.
Я еще никогда такого не слышала! Мое лицо пылало, я хотела убежать, заткнуть уши… но мальчики так себя не вели. Я могла лишь закусить губу и молиться, чтобы их разговор скорее закончился.
— Насчет Розалинды не сомневаюсь, — сказал принц со смешком. — Но ее интересует корона, а не лицо под ней. Нет, я пользоваться этим не буду. Лучше пусть она найдет себе истинную любовь.
— Вы такой рыцарь, мой принц, когда болтаете об истинной любви.
— Болтаю! Я обижусь. Бен, а что думаешь ты?
Они повернулись ко мне и рассмеялись от моего смущения.
Флориан улыбнулся.
— Он просто этого не испытывал… Но, согласись, Бен, что связь между двумя сердцами — наибольшая радость между мужчиной и женщиной.
Мои щеки вспыхнули еще сильнее, я пролепетала что-то в ответ.
— Перестань, или ты убьешь его, и некому будет заботиться обо мне, — сказал Йоханнес. Он закашлялся, притворяясь, и это отвлекло их. Я пару минут пыталась устроить его удобнее. Вино и усталость быстро усыпили его.
— Он мне как брат, — прошептал Флориан, глядя на друга. — А еще папа говорил, что, если бы знал о наших характерах, он бы поменял нас младенцами.
Я не знала, как ответить. Их разговор и романтическая натура принца потрясли меня, и я не могла четко мыслить.
— Но Йоханнес прав. Нам нужно отдохнуть. Спокойной ночи, Бен.
Я много часов лежала той ночью, сжимала затекшие пальцы, разминала запястье, пока боль не стала невыносимой, но она не давала мне спать. Но сон все равно забрал меня. Как я и боялась, мне снова приснился принц Флориан. Он устроился на краю кровати в Персиковой комнате, обхватил мою ладонь и поднес к своим губам с теплой улыбкой.