Полуночные миры
Шрифт:
— Ну вот и всё. Так будет лучше для всех нас.
Я так и не открыла глаза. Зачем? Одного из тех, кого приставил ко мне Виктор, я узнала и по голосу. Кстати, самого деликатного из них: убедившись, что смерть от голода мне больше не грозит, он ушел, даже дверь за собой прикрыл тихонько-тихонько. Спасибо ему… потому что и вправду очень хочется спать…
…— Куда ты собралась? — оказывается, даже тот, кто тебя спас, может оказаться редкостным занудой.
Я шагнула в сторону, пытаясь обойти его. Он снова заслонил собой выход и повторил настойчиво:
— Куда?
— Тебя
— Без приказа не могу.
— А чего тогда спрашиваешь?!
— Ну, то есть, одну тебя отпустить не могу. Мне велено тебя сопровождать.
— Мне не нужна нянька.
— Ну да, конечно. Три часа назад это было ну очень заметно!
Мне стало не по себе: кажется, он искренне за меня переживал тогда, когда спасал, и сейчас переживает, а я…
— Понимаешь, я должна уйти.
— Давай-ка попробую угадать: уж не на охоту ли ты собралась? — его усмешка снова вывела меня из себя.
— Это моя проблема. Только моя, — отрезала я, надеясь, что получилось уверенно и решительно.
— Но только вот до тех пор, пока ты тыкаешься, как слепой котёнок, моя задача— не дать тебе совершить смертельно опасную глупость. Это будет весьма успешная охота: лайконы умрут от смеха. Да и знаешь ли ты, где их искать?
— А Виктор? — я уцепилась за знакомое имя как за последнюю надежду. — К нему-то мне можно.
Имя подействовало, как пароль: меня пропустили беспрекословно. Правда, до самого кабинета за моей спиной маячил надоедливый страж.
В кабинете решимость как-то разом оставила меня: вдруг подумалось, что Виктор может и отказать, а он — это я поняла по случайным оговоркам стражников — здесь самый главный.
— Я хочу с вами поговорить… — пролепетала я.
— Я знаю, дитя моё, — спокойно ответил он. Такое ощущение, что он ждал меня.
— Ну, то есть, я хочу попросить… позвольте мне стать Вестником Смерти.
— Ты действительно хочешь этого? — Виктор испытующе смотрел на меня.
— Но вы ведь знаете… — мой голос сорвался. — Знаете, что месть — это все, что у меня осталось!
— Хорошо, — тихо промолвил он. — Я не стану мешать тебе. Я всегда буду рядом, чтобы помочь, Селин. Ты станешь Вестником, если таково твоё желание. А сейчас… у тебя ведь много вопросов, не правда ли?
Мы о многом говорили с Виктором в ту ночь — о вампирах, об оборотнях, о войне. Но, что было для меня немалым облегчением, почти не затронули моё прошлое. Виктор понимал мою скорбь и рвение. Я знала: он искренне хотел бы меня утешить. Но это было невозможно. Не договаривая многого, мы слышали всё, что не прозвучало, и даже больше. Мы с ним едины. Чтобы бы ни случилось, мы с ним связаны. Так будет всегда.
Два года были долгими, как жизнь вампира, и короткими, как две ночи, оставшиеся до военного совета. На нём должно было решаться моё будущее. Если совет решит, что я недостойна вести команду, другого шанса не представится. Возможность стать Мастером даётся только раз.
У меня редко выдавалась свободная ночь. Но сегодня как раз был такой случай. На вчерашнем патрулировании мы попали в засаду. Это было весьма неожиданно. Ночь начиналась спокойно. Пробирающих до костей осенних ветра и дождя не было. Впрочем, если и были, то я их не заметила. За время, что я была Охотником, я научилась не обращать внимания на подобные мелочи. У меня была лишь одна цель — выслеживать и убивать лайконов. Остальное для меня переставало существовать. Мой разум стал чист и пугающе холоден.
Я пристально вглядывалась в темноту, пытаясь разглядеть среди прохожих моих заклятых врагов. Одна фигура из множества показалась мне подозрительной. Невысокий худощавый парень быстро шёл по мокрой мостовой, отсвечивающей бликами ночных огней, нервно оглядывался, будто скрывался от преследователей. В его глазах я заметила знакомые искорки звериного взгляда. Подав Мастеру знак, я стала пробираться по крышам, стараясь не упустить из виду предполагаемого лайкона. Крыши были очень скользкими, и приходилось балансировать на краю, рискуя оступиться и полететь вниз. Ничего страшного со мной бы не случилось, но если я сорвалась бы — сорвалась бы и охота.
Дойдя до угла, я спрыгнула на землю, одновременно со мною — Мастер. Мы перекрыли зверю выход из тёмного узкого переулка. Он резко обернулся и, испуганно вытаращив глаза, попятился назад, к стене, медленно приобретая звериные черты. За нашими спинами раздалось грозное рычание. Ещё пятеро оборотней моментально нас окружили. Одни из них были в человеческом обличье, другие уже превратились в зверей. Мы оказались в ловушке. Западня.
— Почему-то мне это не нравится, — с горькой усмешкой прошептала я.
— Так просто попались! — издевательски проговорил тот, что был впереди, — коренастый, немного неуклюжий мужчина. — Что, вампиры деградируют? Даже засаду распознать не можете?
По его знаку кольцо стало сжиматься.
Сбросив оцепенение и издав боевой клич, я бросилась на проклятых зверей. Найджел и Джеймс немедленно последовали за мной. Уворачиваясь от клыков и пастей, я ловко замелькала между врагами, рубя на куски отвратительно грязные тела, пахнущие кровью убитых ими людей. Предсмертный рёв лайкона вселил в меня уверенность в приближающейся победе.
Внезапно раздался совершенно иной крик. Крик невыносимой боли. Это был Джеймс. Он упал на колени, раненный зверем в плечо. Джеймс выронил меч и, казалось, впал в апатию, ожидая неминуемой смерти.
Я бросилась на помощь — и что есть силы ударила лайкона в спину. Но тот оказался на долю секунды быстрее. От мощного удара я отлетела к стене, отбивая от неё штукатурку. Второй удар снёс Джеймсу голову. Я не смогла ничего сделать. Лишь глядела, как она покатилась, вперившись в пустоту заледеневшим взглядом. Тело, согнувшись пополам, распласталось по земле. Я на мгновение закрыла глаза.