Шрифт:
Глава 1
В лаконично обставленном кабинете сидела одна из самых влиятельных женщин Москвы. По официальным данным, а по неофициальным Ольге Романовой и вовсе не было равных.
Она всегда презирала женщин за слабость. Иметь такую власть над мужчинами, но оставаться на вторых ролях! От одной мысли тело женщины содрогались от гнева и непонимания.
Больше всего главу одного из великих домов раздражало, что она сама была такой. Боялась взять ситуацию в
Валера был сильным мужчиной, даже то, что он частенько мог ударить её, Ольга могла понять. Будь она на его месте, то не вынесла бы того ничтожества, кем когда-то являлась.
Но всему приходит конец, все течет, все меняется, изменилась и Ольга. У неё появились дети, так похожие на неё саму девочки. Они не должны были повторить судьбу матери, и Ольга сделала для этого всё, она изменилась.
Муж не был готов принять новую женщину рядом с тобой, особенно, когда понял, что он ей не нужен.
Ссоры стали учащаться, пока Ольга твердо не решила, что должна остаться одна.
На похоронах мужа, она искренне плакала, оставшись у надгробия в полном одиночестве. После этого, что-то перегорело в ней. Осталась одна установка, как у неисправного прибора, эта установка говорила стать сильнее и влиятельнее.
Вот и сейчас, женщина сидела в кабинете, откинувшись на широкую спинку кресла, наблюдая за тем, как заканчивается дожь и на небе появляется робкое солнышко. На столе лежал личный дневник, где собраны практически все мысли главы клана.
Последней записью была короткая фраза.
«Ананьев Пётр — третий этап?»
В дверь постучали, после чего не дождавшись ответа, в кабинет вошла Елена.
— Разве я сказала войти? — женщина не смогла сдержать язвительной натуры.
— Важная информация, — не смутилась Елена, протягивая матери планшет на котором была видеозапись, в данный момент на стоп-кадре.
— Надеюсь, — приняла гаджет Ольга, чуть дёрнув его из рук замешкавшейся Елены.
Женщина положила тонкое устройство перед собой, включая запись.
На несколько минут комнату заполнили звуки боя, доносившиеся из динамиков. Ольга то и дело поджимала губы, поднимала брови и задумчиво скользила по дисплею взглядом.
— Даже так? — шептала она под нос. — Никогда не видела такого большого прорыва! Может мы прогадали, и разлом действительно так опасен?
— Смотри дальше, — мягко ответила Елена.
Динамики заскрипели, не в силах передать звук грома, настолько чистый и мощный он был.
— Вот это сила! Кто это?
— А ты не догадываешься?
— Не может быть, аспект молний…
— Информатор подтверждает на сто процентов. Готов поставить голову.
— И поставит, если это окажется
— Самое интересное впереди, — Елена сделала театральную паузу.
— Но видео закончилось.
— Владимир мёртв.
Ольга откинулась на кресло, прикрывая глаза. На несколько секунд повисла тишина, Елена старалась предугадать эмоции матери.
По лицу главы клана расползлась улыбка, она открыла глаза, довольно погладив край стола.
— Неужели, — тихо произнесла она. — Сумеречник мёртв. На такой подарок судьбы я и не рассчитывала.
— Что будем делать? — спросила Елена, чуть склонившись вперёд.
— Приступаем к следующему этапу, — задумчиво склонила голову на бок Ольга. — Ускорим свадьбу Светы, а затем покончим с этим.
— Вызвать гильдию?
— Да, а потом организуй маршрут Константина после бракосочетания, — женщина хищно улыбнулась. — Он не должен доехать до поместья. Хотя, детали обсудим позже, главное Владимира больше нет, а он был главной угрозой.
— Мы сможем контролировать Фёдора?
— Да, у нас есть его кровь, проведём ритуал подчинения в ближайшее время.
— Ей придётся переспать с ним, — нахмурилась Елена. — Ей настоящей, тут не обойтись полумерами.
— Такова судьба, — пожала плечами Ольга.
— Такова судьба, — повторила дочь.
P.S
Никто:
Абсолютно никто:
Читатель: Блин, автор же старается! Поставлю-ка я лайк:3
Глава 2
Может ли гнев быть рациональным?
Наверное, нет.
Рациональной бывает месть, но не сиюминутный порыв. Когда в глазах темнеет от злости, челюсти сводит до зубовного скрежета, напрягаются все мышцы, а крик рвётся из груди, такое попросту нельзя контролировать.
Даже у обычного человека срывает все замки, которые вешает он сам, общество, воспитание, что говорить об одарённых. В твоих руках заключена стихия, в ушах бьёт молот, повторяя удары сердца, один за одним.
Тук, тук, тук — кровь шумит в голове.
Обессиленный организм выжимает последнее, а поле зрения сужается до вполне себе конкретной цели.
Источник полыхает, обнажая дно резерва и жадно облизывая стенки, если бы они были, руки сводит судорогой. Сознание из последних сил удерживает щит, а в руках раскручивается грозовое облако, готовое покарать подошедшего слишком близко монстра.
На секунду почувствовал себя в центре реки, панцирь под которым скрылся огибали сотни блестящих от дождя тел. Центуриона обходили даже собственные сородичи, обегая на почтительном расстоянии.