Отец моего парня. Его одержимость
Шрифт:
— Она твоя, да? — Кирилл зашипел. — Думаешь, она тебя любит? Она охотница за баблом, папа. Она таких, как ты, за версту чует. Ты ей нужен только из-за денег.
— Заткнись, — голос Максима стал тихим — тем самым тихим, которым он хоронил конкурентов.
— А что? Правда глаза режет? Ты — старый дурак, папа. Она тебя бросит, как только найдёт кого помоложе. И ты останешься один. Как всегда.
— Где ты, Кирилл? — повторил Максим.
— Не скажу. Но я приду. За ней. Ты не сможешь охранять
— Я убью тебя, если ты тронешь её, — сказал Максим. Без угрозы. Просто констатируя факт.
— Убьёшь? — Кирилл засмеялся — уже не зло, а как-то безнадёжно, по-детски. — Ты не сможешь. Я — твой сын. Единственный.
— Ты был моим сыном, — сказал Максим. — Пока не поднял руку на женщину.
Он сбросил звонок.
Руки дрожали. Он сжал их в кулаки, заставил себя успокоиться. Потом набрал номер своего человека — того самого, с которым работал много лет.
— Я знаю, где он может быть, — сказал Максим. — Проверь всё. От старых складов до новых квартир. Он где-то прячется с дружками. Найди его.
— А если найду?
— Держи на месте. Я приеду сам.
Он вернулся в спальню. Саша спала — свернувшись калачиком, волосы разметались по подушке. Во сне она выглядела совсем ребёнком. Маленьким, беззащитным, хрупким.
Максим сел на край кровати, осторожно убрал прядь с её лица.
— Я не позволю ему тебя тронуть, — прошептал он. — Даже если для этого придётся пожертвовать всем.
Она вздохнула во сне и повернулась к нему, ища тепло.
Он лёг рядом, обнял, уткнулся носом в её волосы.
И впервые за долгие годы — заплакал.
Тихо. Беззвучно. Чтобы не разбудить.
Две следующие недели прошли как под копирку.
Учёба — онлайн. Еда — в доме. Прогулки — по балкону. Охрана — у дверей.
Саша сходила с ума от безделья и тишины. Она читала, смотрела сериалы, пыталась учить китайский (бросила на втором уроке), разговаривала с Лерой по телефону (наврала, что уехала к родственникам). И ждала.
Каждый вечер приходил Максим. Они ужинали, разговаривали, иногда целовались. Один раз даже занялись любовью — но это было какое-то другое, не такое, как в первый раз. Торопливое, тревожное, с привкусом горечи.
Она чувствовала, что он что-то скрывает.
— Ты нашёл Кирилла? — спросила она в очередной вечер.
— Почти, — ответил он. Но в глазах была ложь.
— Ты врёшь.
Он отвёл взгляд.
— Не хочу тебя пугать.
— Я уже напугана. Скажи как есть.
Он помолчал. Потом выдохнул и сказал:
— Мы знаем, где он. Примерно. Но он не один. С ним трое его бывших дружков — с криминальным прошлым. Они вооружены.
У Саши пересохло в горле.
— Вооружены? — переспросила она.
— Пистолеты.
— И что ты собираешься делать?
— Решить вопрос, — отрезал он.
— Максим, не надо, — она схватила его за руку. — Не надо ехать туда. Вызови полицию. Пусть они…
— Полиция? — он усмехнулся. — Полиция приедет через три часа, когда уже всё кончится. Или не приедет вовсе. Я не доверяю им.
— А кому ты доверяешь?
— Себе, — сказал он. И добавил: — И тебе.
Она смотрела на него — большого, опасного, такого родного уже, такого своего — и понимала, что не может его остановить. Не имеет права.
— Тогда возьми меня с собой, — сказала она.
— Нет.
— Максим…
— Нет, Саша, — его голос стал жёстким. — Ты останешься здесь, под охраной. Я не могу рисковать тобой.
— А ты, значит, можешь рисковать собой?
— Я — другое дело.
— Нет, не другое, — она встала, заслоняя ему выход. — Ты не можешь идти туда один. Ты не можешь умереть. Ты мне нужен.
Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом шагнул вперёд, обнял, прижал к себе сильно-сильно.
— Не умру, — сказал он ей в макушку. — Обещаю.
— Не обещай того, чего не можешь гарантировать.
— Могу, — он поцеловал её в висок. — Потому что теперь мне есть ради чего жить.
Она разрыдалась у него на груди. Он держал её и гладил по спине — большими, грубыми ладонями — пока слёзы не кончились.
А потом ушёл.
Старый склад на окраине.
Максим приехал с четырьмя своими людьми — профессиональными, проверенными. Оружие — в кобурах. План — отработан за минуту.
Они вошли через чёрный ход, бесшумно, как тени.
Кирилл сидел в центре склада, на старом диване, между двумя дружками. На столе — бутылки, порошок, оружие. Сам он был бледный, взвинченный — наркотики сделали своё дело, превратив его в трясущуюся, безумную тень себя прежнего.
Увидел отца — усмехнулся.
— Пришёл, старик? А где твоя шлюха? Привел бы, мы бы с ней повеселились.
Максим не ответил. Сделал шаг, второй, третий. Его люди держали дружков на прицеле — чтобы не шевелились.
— Ты мне жизнь разрушил, — сказал Кирилл, вставая. Шатался, но держался на ногах. — Ты забрал у меня всё. Девушку. Репутацию. Жизнь.
— Ты сам всё разрушил, — ответил Максим. — Когда в первый раз ударил её.
— Она врала! — закричал Кирилл. — Она хотела тебя с самого начала! Она охотилась на нас обоих!
— Хватит, — голос Максима стал тихим — тем самым, ледяным. — Сдай оружие. Поедем в клинику. Я договорюсь.
— В клинику? — Кирилл засмеялся — безумно, отчаянно. — Снова запрёшь меня? Ни за что.