Отец моего парня. Его одержимость

Серебрянская Ирина

Максим не поехал прощаться. Не взял трубку, когда сын позвонил из машины. Просто стоял у окна в своём кабинете, сжимая бокал с виски, и смотрел на ночной город.

Саша вошла тихо, без стука.

— С ним всё будет хорошо? — спросила она, садясь в кресло напротив.

— Понятия не имею, — ответил Максим. — Но он хотя бы жив. Это уже много.

— Ты скучаешь по нему?

Он повернулся к ней. Лицо — непроницаемое, как всегда.

— Я скучаю по тому мальчику, которого вырастил. Тот, кого посадили

в машину сегодня — чужой человек. Я его не знаю.

— А если он изменится? Вылечится?

— Тогда, возможно, однажды он станет моим сыном снова. Но не сейчас.

Она встала, подошла, обняла его со спины, прижалась щекой к его широкой спине.

— Ты хороший отец, — сказала она.

— Хорошие отцы не дают сыновьям превращаться в монстров, — ответил он глухо.

— Ты сделал всё, что мог. Он сам выбирал.

Максим поставил бокал, повернулся, притянул её к себе.

— Откуда в тебе столько мудрости? — спросил он, глядя в её серые глаза. — Девятнадцать лет — а рассуждаешь как старая женщина.

— Жизнь научила, — ответила она. — Когда у тебя отчим-алкоголик, ты быстро взрослеешь.

Он поцеловал её — нежно, медленно, как будто у них теперь была вечность.

— Больше никаких тайн, — сказал он. — Обещаю. Отныне — только правда.

— И никаких «выкать»? — улыбнулась она.

— И этого тоже.

Она засмеялась — легко, свободно, впервые за много недель.

И где-то глубоко внутри, на самом дне души, поверила, что самое страшное позади.

* * *

Следующие две недели стали временем, которое Саша запомнила как «период привыкания».

Максим, привыкший к одиночеству и порядку, мучительно учился делить пространство. Она оставляла свои заколки в ванной — он наступал на них босыми ногами и ругался сквозь зубы. Она включала музыку на кухне — он не выносил попсу, но терпел. Она готовила макароны с сыром в три часа ночи — он вставал, удивлённый, садился рядом и смотрел, как она ест, с каким-то голодным, почти неподобающим вниманием.

— Что? — спрашивала она с набитым ртом.

— Ничего, — отвечал он. — Просто смотрю.

— Ты меня пугаешь, когда так смотришь.

— Я сам себя пугаю, — признавался он.

По ночам она просыпалась от кошмаров. Ей снился Кирилл — его руки, душащие её, его голос, шепчущий мерзости. Он просыпался от другого — ему снилась та же самая ночь, только вместо Кирилла был он, Максим. Он, который не успел. Он, который приехал слишком поздно.

Они не рассказывали друг другу свои сны. Просто лежали в темноте, держась за руки, и ждали утра.

Однажды она спросила:

— Ты когда-нибудь жалел, что забрал меня к себе?

Он лежал на спине, смотрел в потолок. Молчал долго.

— Жалею, — наконец сказал он. — О том, что не сделал этого раньше.

— Я серьёзно.

— Я

тоже, — он повернулся к ней. — Саша, ты — лучшее, что случалось в моей жизни. Но я не знаю, как нам быть дальше. Я не умею быть в отношениях. Я умею только командовать и защищать. А ты… ты не подчиняешься. Ты споришь, злишься, ставишь меня на место. И это бесит. И это нравится. Я не понимаю, как с этим жить.

Она приподнялась на локте, посмотрела на него сверху вниз.

— А давай просто… не решать всё сразу? — предложила она. — Давай попробуем жить одним днём. Сегодня. Сейчас. А завтра — разберёмся.

Он усмехнулся.

— Ты невыносима.

— Знаю, — она поцеловала его в щеку. — Но ты же меня не выгонишь.

— Нет, — он притянул её к себе. — Не выгоню.

* * *

Всё рухнуло через три недели.

В пятницу вечером Максим уехал на переговоры. Саша осталась дома одна (охрана, конечно, была, но они держались на улице, не вторгаясь в личное пространство). Она готовила ужин — экспериментировала с рецептом пасты, слушала подкаст, чувствовала себя почти счастливой.

Звонок в дверь прозвучал неожиданно.

Охрана — на месте. Руслан никого не пропустил бы без предупреждения. Но в глазок она увидела женщину.

Высокую, сухую, в чёрном пальто и с идеальной укладкой.

Светлана.

Бывшая жена Максима. Мать Кирилла.

Саша замерла. Сердце ухнуло в пятки.

— Откройте, Александра, — голос Светланы был ледяным, спокойным, как вода в проруби. — Мне нужно с вами поговорить.

— Мы можем поговорить и через дверь, — ответила Саша.

Светлана усмехнулась — холодно, без тени тепла.

— Боитесь? Зря. Я не кусаюсь. В отличие от некоторых, я предпочитаю действовать словами.

Саша открыла.

Они стояли друг напротив друга — две женщины, разделённые возрастом, деньгами, прошлым. И одной любовью к одному мужчине.

— Присаживайтесь, — сказала Саша, жестом приглашая в гостиную.

Светлана прошла, села в кресло — прямо, с безупречной осанкой, как королева на троне. Саша села напротив, на диван.

— Я не буду ходить вокруг да около, — начала Светлана, снимая перчатки. — Вы разрушили мою семью.

— Ваш сын пытался меня изнасиловать, — ответила Саша, чувствуя, как внутри закипает злость. — Семью разрушил он.

— Мой сын — наркоман, — голос Светланы дрогнул — всего на секунду. — Он болен. А вы — здоровы. И вы воспользовались его болезнью, чтобы залезть в постель к его отцу.

— Я не…

— Не перебивайте, — Светлана подняла руку. — Я не осуждаю вас. Я сама когда-то была молодой и глупой. Но я пришла предупредить. Максим — не тот, за кого вы его принимаете. Он — чудовище. Он уничтожит вас. Как уничтожил меня. Как уничтожает всех, кто к нему приближается.