Нулевая борьба. Пролог
Шрифт:
Возникал вопрос: каким образом решить эту проблему? Из полисов это делать было бессмысленно, поскольку народ поднял бы на смех, а власть быстро избавилась бы от меня. Нетрудно создать легенду о том, что у меня какие-то проблемы с психикой и что я помешался в регионе от некой химеры-телепата. Все бы поверили спасителям. А как не поверить тем, кто любезно предоставил убежища миллиардам людей?!
Понимая, что попал в тупик и на самом деле еще ничего точно не знаю, я решил временно отвлечься на более насущные дела. Зайдя в комнату, я увидел, как Гемелла пристраивается на лоток, который служил для неё туалетом раньше.
— Так, стоп! — сказал я, подбегая к ней. — Ты теперь человек и ходи в туалет по-человечески. Поняла?
Я взял её под руку и повел в туалет. Шла она уже более уверенно.
— Вот, смотри, это унитаз, — сказал я, показывая рукой, — на него нужно садиться, вот так, и делать свои дела. Когда сделаешь, нажми вот эту кнопку,
Я не стал дожидаться ответа и оставил Гемеллу одну. Про себя подумал, что, если она не справится, это станет большой проблемой. Через несколько минут Гем вышла из туалета на четвереньках и отправилась в комнату. Я с интересом заглянул в туалет. Меня постигло разочарование, когда я увидел, что она всё сделала рядом с унитазом.
— Да твою мать!
Слова Ромеро из дневника становились всё более актуальными. Некоторых существ не переделать. У меня оставался один вариант проверки и с ним лишь одна надежда на то, что Гемелла осталась интеллектуальной. И я решил его использовать. Для этого понадобилось две цветные вещи одинаковой формы. Я долго искал, но ничего не мог найти похожего между собой, чтобы интерпретация не была двусмысленной. Единственное, что приходило на ум, это препарат. Их как раз было два: одинаковой формы, но разного цвета. Меня она поранить не смогла бы, поскольку я был в костюме. А у неё было два варианта: либо она сделает всё как надо, либо какая уже разница, что с ней будет. Это, конечно, тяжелое и очень болезненное решение, но иначе это будет не моя Гемелла. А раз так, нет смысла таскаться с воспоминаниями и мучиться с обузой.
Гемелла лежала на кровати. Я принес табуретку, поставил на неё два препарата и положил пару бумажек, на которых основным был цвет одного из препаратов. Тест, конечно, хромал, но он вполне мог показать её способность к интерпретации, что делало ссылку на интеллект, с которым уже можно было работать. Я объяснил, чего от неё хочу: чтобы она поставила вещи соответственно цвету, а после поставил препараты рядом с ней.
— Ну, Гем, давай, — сказал я. — Ты сможешь, я уверен.
Гемелла посмотрела на меня. Затем на препараты. Медленно потянулась рукой к темно-оранжевому. Но вместо того, чтобы поставить его рядом с картинкой оранжевого цвета, она попыталась его укусить. Я опустил глаза. Не стал даже забирать препарат. Вышел из комнаты и горько заплакал. Я потерял её! Потерял свою Гем, её больше не было...
Мой мир дал трещину, и всё во мне разваливалось к чертовой матери. Сначала погибла Молли, потом я потерял правую кисть, затем меня предал Рико, а теперь еще и Гемелла стала тупее табуретки. Последний плот, который держал меня на плаву, ушел на дно. Жизнь тоже потеряла всякий смысл, и даже та цель, которую я ставил перед собой ранее, стала ничем. Зачем спасать мир, когда тебе не с кем в нём жить? Пусть к черту всё разваливается! Вот пусть те, у кого есть за что бороться, и борются, а мне оно больше не нужно. Я потерял больше чем хорошую химеру: я потерял любимое существо. Любовь раньше мне была незнакома, и я как-то обходился без неё. И самое поганое здесь то, что, однажды испытав это чувство, понимаешь, что без него жизнь совершенно пуста. С любовью краски ярче, дождь мокрее и космос ближе, а без неё как-то бессмысленно, одиноко и пусто. Создается впечатление, что люди остались где-то далеко и еда какая-то пресная и на улице похолодало. Приходит любовное похмелье. А люди любят говорить: «твоё от тебя не уйдет», «от судьбы не убежишь», «пройдет время — и ты забудешь», «любит — простит» и еще кучу разных слов на любой случай жизни. Но это всё — просто слова. Они никак не помогают и не утешают, когда внутри образовалась огромная дыра, которая засасывает в себя абсолютно всё. И самое страшное здесь — бессмыслие. Больше не хочется ничего делать, потому что смысла в этом нет. И вроде всё остальное как обычно: есть и крыша над головой, и еда, и постель, но этого всего не хочется. А хочется только прижать к себе объект любви. Физическая боль не длится, в среднем, дольше трех дней, а психологическая может тянуться месяцами и даже годами. Если не зацикливаться, боль пройдет быстро. Но легко ли это сделать?
Я сидел, опершись спиной о стену, стирал с лица скатывающиеся слезы и говорил себе, что, возможно, есть еще одна маленькая надежда: вколоть препарат, который снова сделает Гем химерой. Возможно, это могло бы сделать её прежней. Шансы, конечно, были маленькие, но они хотя бы были, и этого уже достаточно. Даже поразительно, как порой человек то цепляется за соломинку, то топит целый корабль из-за разлитого стакана воды. Не желая терять время, я отправился за инъектором.
Вернувшись в комнату, я не увидел Гемеллу на кровати. Стоило мне только отвернуться в сторону, чтобы осмотреться, как мою шею что-то кольнуло, а затем почувствовалась влага. Обернувшись на удар, я увидел Гем со сломанной капсулой, которой она меня ранила. От этого я остолбенел, а она ударила меня ею еще раз, и еще, попадая по лицу, затылку, шее. Я видел на полу капли крови и препарата, обнаженные ноги Гем и выпавший у меня из рук инъектор. И только я начал понимать, что случилось, и хотел побежать за другим препаратом, как у меня начало парализовывать тело. Я упал и задергал руками и ногами, а Гемелла лишь подошла и присела передо мной, наблюдая за тем, как я уходил в себя. Эмоций у неё никаких не было. У меня же в глазах застыл немой вопрос, на который я пытался найти ответ. Мир потихоньку угасал, изображение плыло, а серые с зеленым оттенком глаза просто провожали меня в никуда...
ГЛАВА XXI
Человек ждет от мира немного больше, чем мир ему дает. И дело тут не столько в скупости, сколько в том, что за всё нужно платить. Каждое желание имеет цену. Для богатства одному человеку нужно выучиться, познакомиться с определенными людьми, а после — рисковать; другому человеку для этого же богатства нужно пережить такой опыт, который его сделает другим человеком, а после нужно будет прорубить себе дорогу, работая днем и ночью. Для счастливой семьи одному нужно просто немного больше заботиться, другому для счастливой семьи придется выстрадать новую психологию, повзрослеть и научиться доверять людям. Каждый человек помещен в какие-то условия, которые он не выбирает. Справедливо ли это? Да. Это более чем справедливо. Каждый помещен в какие-то свои условия, и в этих условиях есть возможность получить то, что другие хотят, но наиболее легким образом. Мы можем хотеть счастливую семью, у неё будет высокая цена, но при этом, в компенсаторном аспекте, нам будет открыта другая дверь, через которую мы сможем получить счастливую семью более легким способом, если разовьем свой компенсаторный путь. Важно не уменьшать минусы, а увеличивать плюсы. Зачем становиться обычным, ломая себя, когда можно выделиться, развивая свои сильные стороны? Зачем становиться обычным, чтобы получить семью, когда можно развить свои необычные стороны и твоя семья сама тебя найдет?
Многое в жизни может казаться несправедливым. Кто-то обижает, задевает нас постоянно, кто-то предает, воткнув нож в спину, кто-то не отвечает взаимностью, кто-то обкрадывает нас. Это, кажется несправедливым, ведь мы этого не заслуживаем. И, если смотреть на мир сквозь такие очки, то, конечно, жизнь ужасна. А если разобраться, то картина переворачивается вверх дном. Любое событие в жизни влечет череду других, и говорить о том, что здесь и сейчас нам плохо и потому жизнь ужасна, — неимоверно глупо, потому что если сейчас плохо, то жизнь дает нам повод всё изменить, поскольку мы засиделись на одном месте, а нужно идти вперед. Жизнь нас пинает, чтобы мы двигались, а не сидели и ныли, как маленькие, инфантильные дети.
Нет никаких принцев, принцесс, драконов и волшебников, нет чистоты, добра, зла и прочего. Всё это было придумано как метафора, и потому такое нельзя воспринимать буквально. Люди не стремятся сделать нам больно, они просто хотят сделать себе хорошо. Бьёт — значит, хочет самоутвердиться, а не потому, что хочет сделать нам больно. Бросает — чтобы найти что-то лучшее относительно своих идеалов, а не чтобы нам причинить страдания. Заботится — потому что получает от этого приятные эмоции, а не потому, что мы этого заслуживаем. Мир каждого человека крутится вокруг него самого, и любое действие нужно трактовать именно с этой точки зрения. Любовь, ненависть, обиды и все остальные чувства кроются внутри самого человека, внутри его мира, которого не существует в реальности. Человек любит не другого человека, а своё представление о нём. Человек ненавидит не личность, а своё представление о ней. Человек всё делает относительно своей системы ценностей, взглядов и идей, а не опирается на общепринятую точку зрения. Не важно, что логично с точки зрения психологии для всех, поскольку это всё усреднено, важно то, что находится в системе ценностей и идеалов рассматриваемого человека. Ни один сонник никогда не расскажет о значении снов, потому что ассоциативные ряды уникальны. Нельзя оценить интеллект человека, давая математические задачи, поскольку система восприятия технарей и гуманитариев различна. Это подводит к тому, что жизнь человека находится внутри самого человека и всё, что происходит снаружи, лишь провоцирует стимулирование каких-то уже выработанных паттернов. Именно поэтому не важно, что происходит снаружи, в реальном мире, важно лишь то, что происходит в голове, во внутреннем мире.