Нулевая борьба. Пролог

Косачев Александр Викторович

Корень своих проблем мне все-таки удалось откопать. Гемелла не виновата в том, что не хочет отвечать мне взаимностью, ведь она не обязана делать это и она мне ничего не обещала. В некотором роде, Гем была даже честна: победа — есть взаимность, поражение — нет взаимности. Что тут винить? Это её культура, её ценности, это чистая природа. Лучшее достается достойному, просто нужно быть достойным, чтобы иметь возможность выбирать. Вот она — цена желания быть сильным, которую я не смог внести и потому остался без желанного товара. Всё здесь, если отбросить эмоции, справедливо. Никто не виноват в ошибках, которые я сам и совершил своей поспешностью. Нужно было либо меньше мечтать, либо тренироваться и быть сильнее. Только и всего.

Разобравшись в ситуации, я понял, что нельзя решить проблему на том

же уровне сознания, на котором она создавалась, и потому использовал другой. А именно: я применил к проблеме логику, которой пользовалась Гем. Всё было просто: нужно определить, в чем она нуждалась, затем уточнить рамки, в которых она это видела, а уже потом нужно было дать ей то, в чем она нуждалась, но дать не полностью, чтобы она зависела от того, что я бы ей любезно давал. Мне было ясно, что Гемелла нуждалась в сильном партнере, и потому мне нужно было дать ей это. И не важно, насколько это было бы правдой на самом деле. При этом дать нужно было не полностью, что означало необходимость ввести её в состояние угрозы, чтобы у неё была потребность во мне. Вопрос заключался только в том, как это сделать, ведь у неё был лучший костюм, а у меня — никудышные данные для боев. Фактически это я в ней нуждался и был, в некотором роде, зависим от неё, а не она от меня. Но я видел здесь и позитивную сторону, ведь этот костюм мог бы быть не на ней, а на мне, и в нём я бы мог быть действительно очень сильным, а она была бы зависима от меня. Оставалось понять, каким образом снять с неё костюм. В целом, идея с раздеванием мне нравилась и вызывала волнительные переливы крови по организму.

В новостной ленте начали рассказывать о Радужном, который недавно, после смены власти, был переименован в Вавилон. Услышав об этом, я зашел в комнату к Гем, которая всё это смотрела. После показа коротких сцен изменений в полисе включилась речь Орэма, в которой он делал заявление. Гемелла привстала.

«Наш мир давно изменился. Сейчас он требует от нас быть сильнее, быстрее, умнее и просто на порядок выше, чем раньше. Человек с этим перестал справляться, как вид. Посмотрите вокруг! Люди заперлись в полисах, как крысы, и боятся выйти в свободный регион. Но долго ли полисы будут безопасными? Долго ли эти стены будут удерживать диких химер от ваших домов? Нет! Стены уже трещат. И потому настало время изменений! Пора стать новым видом и показать, кто хозяин на этой планете. Генная инженерия шагнула вперед, пока вы спали, и я со своими братьями — живое тому доказательство. Выбор за вами: присоединяйтесь или умрите!».

На этих словах ролик не прерывался. За ним последовала склейка, в которой в ускоренном темпе человек превращался в смесь человека и зверя, становясь чем-то средним между обычным человеком, каких полно в любом полисе, и химерой. Это было действительно чем-то новым. Грезы определенной части общества стали реальностью. В следующей склейке показали возможности получеловека-полухимеры: это была и сила, и скорость, и интеллект. Для большинства людей, заскучавших от пресной жизни, это стало живой мечтой, к которой теперь можно было прикоснуться.

Гемелла пошла на выход. Я, сознавая, что сейчас её потеряю и, видимо, навсегда, встал перед дверью и зарычал на неё что было сил. Она зарычала на меня в ответ, а после ударила горящей рукой, от чего я отлетел в сторону. Запахло жженой кожей. Мир начал расплываться, и всё, что я увидел, это как Гемелла выходит из дома. Затем настала темнота…

Когда сознание начало возвращаться, я сквозь шум в голове расслышал, как в новостной ленте освещались какие-то события. Еще немного погодя расслышал, что какая-то группа человекообразных химер что-то копает возле Горгорода. Сказали что-то про лабораторию. Я сначала хотел кинуться за Гемеллой, но слово «лаборатория» меня задержало. Войдя в комнату, я увидел до боли знакомую поляну, но сюжет уже закончился. Подбежав к ленте, я попытался перелистнуть её назад, чтобы пересмотреть сюжет, но моя лапа была холодной и потому лента не реагировала. Забежав на кухню, я приложил лапу к плите. Сильное жжение отдалось по периферической нервной системе в мозг. Я отпрыгнул и помчался в комнату. Перелистнув ленту, я снова увидел поляну. На ней около двадцати человекообразных химер рыли землю как раз в том месте,

где была лаборатория, и они буквально подкапывали дерево. Одна из химер за этим просто наблюдала. Её показали ближе. Эти человекообразные, которые находились на поляне, были совсем другими, не как Орэм и его войско. Эти были больше в сторону зверей, и некоторые части тела у них были исключительно звериными. Они все были как та химера, самая первая человекообразная, которую я встретил после того, как расправился с волками. Присмотревшись, я увидел, что у химеры, которая стояла и за всем смотрела, было пять пальцев на руке. В памяти всплыл след от когтей в лаборатории, который я рассматривал на шкафу, а еще небольшой шрам на плече. В голове прозвучало: Ромеро...

Выскочив из дома, я начал ловить запахи и пытаться найти среди них хотя бы напоминающие Гемеллу. Ни один не подходил. Я метался от дома до дороги, но никак не мог его найти. Еще очень мешал запах крови. Вспомнив, что на Гем была кровь, я помчался по кровавому следу, но в какой-то момент он просто обрывался. Его словно обрезали. В метаниях я начал поскуливать и паниковать. Меня начали замечать люди, которые прогуливались в сумерках у своих домов. Они настороженно смотрели и переговаривались. А я из последних сил старался уцепиться за запах крови, который так и не смог найти после того, как он оборвался.

— Заходи с той стороны, — сказал один из людей.

Увидев трех человек в костюмах, которые стали меня окружать, я понял, что всё кончено. Это были люди из отлова химер. Предприняв последнюю попытку бегства, я ринулся между ними, но был встречен парализующими пулями. Успел даже пробежать еще метров шестьдесят, но начали отказывать задние лапы и одна передняя. Я из последних сил цеплялся за асфальт, старался себя протянуть, но тело было будто каменное и не хотело слушаться. Я его практически не чувствовал. Мне хотелось завыть от боли, но рот был скован и всё плыло в глазах. Мысленно я звал Гемеллу, но даже мысли становились всё тише и тише, пока я совсем не перестал их слышать...

ГЛАВА XXV

Я был чем-то другим до того, как по-звериному оскалился. Помню другие эмоции, чувства: как-то всё было сложнее и более осмысленно, нежели сейчас. Мне хочется верить, что этот голос в голове слышу не только я. Что он кому-то нужен. Порой даже хочется рассказать обо всём, прямо вслух, но вместо этого я слышу какой-то хищный вой с шипением, наполненный тоскливыми нотами... Временами туманит голову, и я забываю обо всём, живу, ведомый природой: стимул — реакция, только и всего, но потом вроде вспоминаю прошлую жизнь; да только с каждым разом как-то сложнее воспроизвести уплывающий за горизонт сюжет. Становится страшно. Кажется, я постепенно теряю рассудок...

Гемелла... Что с тобой сейчас? Прошло уже больше двадцати дней, как я оказался здесь, и я не уверен в том, что ты жива. Сначала, когда мы только встретились, мне казалось, что судьба ведет нас к великой цели, а после я разглядел в этом слепой случай, который ничего на наш счет даже и не планировал. А что с нами сейчас? Какого черта?! Я начал всё забывать и, лишь повторяя одно и то же в голове, могу еще как-то удержать память в надежде на то, что всё тот же слепой случай даст нам еще один шанс.

Это очень страшно и до соленых слёз больно — вот так взять и всё забыть. Одна только мысль об этом учащает пульс. И, к сожалению, я, видимо, делаю мало, раз всё-таки забываю некоторые моменты. Даже наши лица помню расплывчато. Даже наша встреча уже начинает казаться просто сном.

В комнату вошли два человека. Они ходили, о чем-то говорили, а я устало смотрел в пустоту. Когда они остановились у моей клетки, я понял, что происходит: меня купили. В памяти не сразу всплыло знакомое лицо — это был один из самых известных владельцев химер. Но здесь не было повода для радости: меня приобретали как пушечное мясо для разогревающих баталий. Меня брали в Колизей — место, где опытные мастера тренируют своих химер. Моя задача была умереть. Перед крупными боями, которые были крайне денежными, лучшей химере давали почувствовать вкус крови, поднять уверенность и задать тонус. Шансы против такой химеры у меня были нулевые.