Непримиримая одержимость
Шрифт:
— У твоего отца уже был законный наследник – ты. Но если бы тебя не стало, Рэян смог бы объединить активы, которые получил бы от своих родителей, с теми, что рассчитывал получить от твоего отца, и возглавить компанию. Всё, что ему нужно было сделать, – избавиться от тебя.
Я замотала головой, руки безудержно тряслись.
— Нет. Ты ошибаешься. — Голос сорвался на последнем слове.
— Разве? — Он вызывающе приподнял бровь. — Это было не так уж сложно выяснить. Я всего лишь проследил за деньгами. Всё было настолько очевидно, что я задался вопросом: не знала
Мой желудок скрутило. К комку в горле примешался привкус желчи. Я знала, у моей семьи есть скелеты в шкафу, но до такой степени? Чтобы мой собственный брат нанес многочисленные удары ножом одиннадцатилетней девочке и оставил её умирать? От этой мысли по коже поползли мурашки.
Я не помнила ничего о том чудовищном дне – только голос, который снова и снова повторял: «Тупая сука», с такой отвратительной ненавистью, что я и представить не могла, чтобы такое чувство возможно по отношению к ребенку. Он твердил это, пока слова не врезались в мой мозг.
Профессор Максвелл посмотрел на меня из-под полуприкрытых век.
— Моя бедная заблудшая девочка. — Его губы изогнулись в улыбке, которая так и не добралась до глаз – жестокой и насмешливой. — То, что они готовы с тобой сделать, отвратительно. Какая жалость, что в тебе столько любви, а любить некого.
Эти слова разрывали меня на части. Горло сжалось, слезы навернулись на глаза.
— Какая жалость, — повторил он, его голос опустился до бархатного шепота, который ранил куда сильнее крика, — что ты держишься за них, отвергая единственного мужчину, который любит тебя.
Я отшатнулась, зацепившись каблуком за пол. Каждый шаг был попыткой сбежать от правды, липнувшей ко мне, как вторая кожа. Я подавила рыдание, прижав ладонь ко рту, ощущая соленый привкус на губах.
— Они не заслуживают твоей преданности, Маленькая Роза. — Его голос ласкал мое имя, пока пальцы нервно подергивались по бокам. Он шагнул вперед, сжав челюсти. — Когда ты, наконец, поймешь, что я – единственный, кто никогда не откажется от тебя?
Выпитые за вечер шоты разлились по крови, ударив в голову. Слезы и алкоголь затуманили зрение, и я слепо попятилась назад, пытаясь дистанцироваться от его слов. Я отказывалась в них верить. Язык стал тяжелым, бесполезным.
Его глаза внезапно расширились.
— Роза, стой!
Предупреждение вырвалось из его горла, но было поздно. Я отступила слишком быстро. Холодный металл уперся в поясницу, болезненно врезаясь в позвоночник. Мгновение ужасающей ясности, что я зашла слишком далеко, не могло противостоять гравитации.
— Черт, Роза!
Он бросился ко мне, вытянув руку с растопыренными пальцами, вены на его предплечье вздулись.
Но я уже потеряла равновесие. Из меня вырвался крик – такой пронзительный и животный, что я не сразу осознала, что он мой. Волосы хлестнули по глазам и губам. Весь шум вечеринки – музыка, смех, пьяная симфония друзей – растворился в вакууме, и в этой тишине я видела только его.
В секунду, подвешенную между воздухом и падением, я успела увидеть его лицо в последний раз.
40.Роза?
Настоящее
Моё тело застыло на коленях Кайдена, пока каждое обрывочное воспоминание взрывалось одно за другим. Туман, скрывавший прошлое, рассеялся достаточно, чтобы открыть две пугающих истины.
Во-первых, мой собственный брат пытался убить меня, снова и снова повторяя: «Тупая сука», – пока вонзал в меня нож. Я украла то, что он считал своим правом по рождению, и эта несправедливость не давала ему покоя. Наташа произнесла ту же фразу – «Тупая сука» – и теперь я поняла, почему меня затмила ярость и я набросилась на неё. Эти слова сработали, как триггер, сорвав замок с двери, за которой я когда-то спрятала кровь, боль и предательство.
Во-вторых, мужчина из моих кошмаров был не кто иной, как Кайден. Сколько раз подсознание пыталось предупредить меня? Кошмары преследовали меня днями, и ужасающие образы обрушились, как товарный поезд. Угрожающее лицо Кайдена. Его шаги, эхом раздающиеся в зловещей тишине склада. Его рука, сжимающая мою шею, прежде чем он швырнул меня на пол.
Я наконец поняла, почему тогда сбежала из больницы. Амели сказала, что меня ввели в искусственную кому, и единственным, кто имел ко мне доступ, был Кайден. Достаточно было одного взгляда на его лицо, когда я пришла в сознание, – и внутри что-то сломалось.
Я сбежала… только для того, чтобы в итоге оказаться на одной лодке с тем самым мужчиной, от которого пыталась скрыться.
Судорожно вздохнув, я отстранилась от Кайдена. Медленно, чтобы не насторожить его, слезла с его колен и принялась рыться по салону в поисках трусиков и платья, которые он небрежно отбросил в сторону. Всё это время я молилась, чтобы дрожащие руки не выдали мой страх.
— К чему такая спешка? — пробормотал он еле связно с закрытыми глазами, приходя в себя после оргазма.
Тщательно контролируя выражение лица, я вышла из машины, держа в руках платье и белье.
— Мне нужно в уборную.
Он усмехнулся.
— Это та же отговорка, что ты использовала, когда я объявил о нашей помолвке. Что на этот раз тебя напугало?
Я ненавидела его проницательность. Обмануть этого мужчину было невозможно. По крайней мере, сейчас он был голый, и ему потребовалось бы несколько минут, чтобы одеться. Это давало мне фору. Я могла сбежать и сойти на берег, прежде чем он поймет, что происходит. Поппи была на Багамах, я могла поехать к ней.