Непримиримая одержимость
Шрифт:
Он усмехнулся.
— Заманчиво. Теперь я жалею, что не нашел, чем тебя шантажировать.
— Чего ты хочешь? — выплюнула я.
— Я скучал по тебе.
Я моргнула, застигнутая врасплох. Неприкрытое признание ударило как пощечина.
Впервые за весь вечер я действительно посмотрела на него. Под его глазами залегли темные тени, словно он не спал несколько дней. Обычно безупречно уложенные волосы были растрепаны. Отполированный лоск полностью исчез.
Если бы я не знала лучше, подумала бы, что, отгородившись от Кайдена, я вырвала у него часть души. Что-то
Я яростно растоптала эти слабые эмоции. Склад. Паркет под спиной. Горло, хрипящее от долгой мольбы. Я заставила себя вспомнить те жестокие образы. Он сказал, что ему плевать на мои желания, и доказал это на деле. Он – мастер манипуляций, а я снова поддаюсь.
Мне хотелось, чтобы он тоже злился – тогда мне не пришлось бы учитывать ту жалкую толику настоящих чувств, которую он осмелился показать.
— У меня нет на это времени.
Я уже собиралась уйти, но незнакомая трещина в его обычно ледяном тоне остановила меня.
— Ты забыла всё, что тогда произошло.
— Что?
Его взгляд упал на мой живот, и я поняла, что он имеет в виду шрамы.
— Это какой-то фетиш? — спросила я, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Почему ты так помешан на моих шрамах?
— Они вернули тебя ко мне.
Ни маски. Ни иронии. Ни следа привычной высокомерной надменности – только чистая правда.
Я всматривалась в него, выискивая ответы в резких складках у его рта и в надломленном взгляде. Что с ним творилось сегодня?
— Ты правда ничего не помнишь о том, что тогда произошло? — спросил он, в его голосе не осталось ни капли той ледяной отстраненности, к которой я привыкла.
— О чем ты говоришь?
Неужели он так скучал, что потерял связь с реальностью?
— В тот день ты не сказала мне своего имени. Но я узнал тебя, как только увидел шрамы. — Его взгляд впился в мой живот. — Почему ты не помнишь меня, малышка?
Его слова врезались в память и отскочили, будто камни от стены. Колени почти подкосились от осознания, и я ухватилась за перила балкона, чтобы не упасть. Холодная ясность наполнила вены, когда обрывки мозаики с ужасающей точностью встали на свои места.
Прозрение ударило с силой тысячи выстрелов – на той крыше никогда не было Дэймона. Это был Кайден.?
Мои руки тряслись, ноги сводило судорогой, но я не позволяла боли замедлить себя, поднимаясь по лестнице. Еще один пролет. Всего один. Боль разрывала меня изнутри, и я уже знала, что должна сделать, когда распахнула дверь на крышу.
Толстовка трепетала в перекрестных порывах беспощадного ветра, раздуваясь вокруг тела. Не раздумывая, я уперлась ладонями в холодные перила и перелезла через них. Ступни встали на бетонный выступ, когда я наклонилась, чтобы взглянуть на реку внизу. Высота была пугающей. Но боль, разрывающая живот, была
Пальцы инстинктивно вцепились в перила, пока я балансировала на краю. Крупные слёзы катились по щекам. Я не хотела этого делать, но, по крайней мере, боль прекратится, как только я прыгну.
Звук позади нарушил мою концентрацию. Я напряглась, ожидая крика медсестры или тяжелых шагов охраны. Но прозвучавший голос был ровным, насмешливым и абсолютно безучастным.
— Ты собираешься это сделать? — поинтересовался скучающий голос.
Я оглянулась через плечо. Голубые глаза, глубже реки подо мной, изучали меня с любопытством. Ему было лет четырнадцать или пятнадцать, но по росту можно было подумать, что он старше. Он был даже выше моего отца, с плечами слишком широкими для его возраста. Я видела его раньше. Один из старших ребят из нашего круга, хотя мы никогда не общались.
Парень держал в пальцах сигарету. Он затянулся – неторопливо, будто даже не собирался отговаривать меня или хотя бы проявить беспокойство о том, что я могу сорваться вниз. Я не знала, как реагировать на его небрежное безразличие.
Когда он шагнул вперёд, я дернулась.
— Стой на месте, или я прыгну.
— Нет, не прыгнешь.
— Что значит – не прыгну?
Кивнув на воду, он швырнул вниз сигарету. Я проследила за тем, как она кувыркается вниз и исчезает в синеве. Я сглотнула. Он сделал это специально – чтобы показать, что ждет меня, если я решусь.
— Если бы ты была настроена серьезно, — сказал парень, — ты бы уже прыгнула.
Какой же он невыносимый.
— Это потому что ты мне мешаешь.
Он посмотрел на небо.
— Ты все еще болтаешь? Прыгай уже. Только не халтурь.
— Как вообще можно халтурить в самоубийстве? — огрызнулась я.
Я почти ни с кем не разговаривала с момента «инцидента», но его ледяное спокойствие настолько бесило меня, что слова сами слетали с языка.
— Видишь вон те камни внизу? Можешь угодить на один при падении. Тогда твоя голова расколется, и будет много крови. Части мозга, наверное, разлетятся повсюду. Грязный способ уйти. Это испортит всю эстетику мирного утопления. Так что постарайся при прыжке целиться в самую глубокую часть воды.
Я потрясенно открыла рот.
— Разве ты не должен пытаться меня отговорить?
Он пожал плечами.