Наемник

Мишель Маннон

— Я ничего о тебе не знаю, — пожимаю я плечами, и плед сползает, обнажая плечо и руку.

Он тут же перегибается через консоль и поправляет ткань, его движение быстрое и… почти заботливое.

— Я назвал тебе свое имя, — тихо говорит он, и его дыхание теплой волной касается моей щеки.

Он так близко. Ближе, чем был с тех пор, как мы сели в машину. Ближе, чем позволял себе все эти часы. И в этой внезапной близости есть что-то такое, от чего мое сердце замирает, а губы сами приоткрываются. Кажется, он

собирается меня поцеловать.

Я краснею, вспоминая мимолетное прикосновение его губ в темноте. Это было похоже на кражу — он украл частичку моего дыхания, оставив на его месте вкус запретного рая. В нем есть эта сокрушительная, первобытная сексуальность, которая одновременно смущает и заставляет чувствовать себя дикой, раскрепощенной. Не думая, я наклоняюсь к нему. Чуть-чуть. Еще.

— Не зли меня, Мэделин, — его шепот обжигающе тих. — Я не тот, кем кажусь.

Он резко жмет на тормоз, и его железная рука взлетает передо мной, удерживая меня на месте, независимо от ремня. Сзади раздается сердитый гудок. Деклана это не волнует. Он съезжает на обочину, ставит на ручник и, одним плавным движением, поворачивается ко мне, притягивая мое лицо к своему.

Все происходит за одно сердцебиение. Он в сантиметрах от меня. В его глазах вспыхивает желание — яростное, голодное, словно пламя, готовое поглотить все на своем пути.

Мое сердце колотится где-то в горле. Он сейчас это сделает.

— Я не чертов наркоторговец, ясно? — цедит он сквозь стиснутые зубы, и его руки сжимают мои так крепко, что кости ноют. — Но ты не захочешь знать, кто я на самом деле.

— Ты и не полицейский. По крайней мере, так ты сказал, когда бросал меня в Сан-Диего.

— Черт возьми, нет.

— Почему? Ты беглый? Преступник?

Он смотрит на меня так, будто я ударила его.

— Я никогда не бегаю, — его голос низок и опасен. — Никогда.

Почти против воли, я поднимаю руку и подушечкой пальца касаюсь его плотно сжатых губ.

— Тогда почему бы не рассказать мне? Я умею хранить тайны. И… ты мне нравишься, Деклан.

Его брови взлетают. Я удивила его.

Мы замираем. Время останавливается, затягивая нас в этот хрупкий, невыносимо напряженный пузырь. Пока он не взрывает его изнутри.

— Выходи. Забирай свои вещи. Уходи.

— Что?

— Убирайся к черту, пока я не передумал.

— Что не так? — не сдаюсь я.

— Все. Вся эта чертова ситуация. Я считаю до трех. Раз. Два, черт побери…

— Ты предлагаешь мне? Ты бросаешь меня на обочине!

— Три.

Он бьет по ручке двери, и звук этот — словно выстрел. Он и вправду готов вышвырнуть меня.

Со сжатым сердцем я открываю дверь и выхожу в теплый вечерний воздух.

— Сумку забирай. Она сзади.

Глотая ком унижения, я открываю заднюю дверь и вытаскиваю свою спортивную сумку. Взгляд падает на маленький флакон,

валяющийся на коврике. Тот самый. С тем же снотворным, что он дал мне когда-то. Почти машинально я подбираю его и бросаю в сумку, не отдавая себе отчета, зачем.

Деклан не оборачивается.

— Садись на автобус в Дейтоне и уезжай из Оклахомы. Навсегда.

Больше ни слова. Он снова превратился в ледяную статую, человека, способного заморозить одним взглядом.

Он отпускает меня.

— Ты сказал, что я могу на тебя положиться, — шепчу я в пустоту.

В ответ — только тихий рев мотора на холостых.

Я с силой, но беззвучно закрываю дверь. Ирония ситуации давит на плечи. Прошлым летом я уже шла по этой дороге в Дейтон под покровом ночи. Кажется, эти четыре месяца были лишь передышкой, а теперь я снова на том же пути, еще ближе к цели и еще дальше от понимания, как все это случилось.

Я найду Кайли без его помощи.

Останавливаюсь, роюсь в сумке, нащупывая холодный металл пистолета. Его нет. Конечно. Деклан забрал его. «Чтобы обезопасить», — наверное, подумал он.

Ловить попутку — безумие, учитывая, как он все время смотрел в зеркала. Я выпрямляю спину и начинаю идти. Придется полагаться только на себя и на инстинкт выживания, что не подводил меня до сих пор. В Дейтоне я осторожно поспрашиваю о сестре. Маловероятно, что она там. Но почему тогда Деклан был так уверен?

Я ускоряю шаг. В голове крутится мысль: выживает сильнейший. Деклан — воплощение физической силы. Но внутри он сломлен. Он не может справиться даже с простой человеческой симпатией. Он — мощное, опасное существо с израненной душой, несущееся к собственной пропасти. И я не могу его спасти. Нельзя починить того, кто даже не осознает, насколько глубоко разбит.

Позади раздается хруст гравия. Его пикап медленно выезжает на дорогу и, не останавливаясь, проезжает мимо. Я мельком вижу его профиль. Он говорит по телефону. Для него я уже не существую.

Разочарование сжимает горло, но я проглатываю его.

Над головой с шумом пролетает стая чаек, направляясь в сторону Шелби. Я качаю головой. Не туда. Настоящее солнце — в другой стороне. Там, впереди. А позади — только Шелби и все его призраки. Птицы исчезают вдали. Я опускаю голову и снова смотрю под ноги.

И тут я замечаю, что впереди красные огни стоп-сигналов загораются ярче. Он притормаживает. Окно со стороны пассажира опускается.

Он машет рукой. Подойди.

Сердце колотится, но я подхожу к открытому окну.

— Я не беру свои слова назад, — говорю я, глядя ему в лицо. — Каждый заслуживает того, чтобы его любили. Чтобы о нем заботились.

Он смотрит прямо перед собой, избегая моего взгляда.

— Ты убегаешь, — говорю я тише.

— Мэделин, — в его голосе звучит предостережение.