Наемник

Мишель Маннон

Щенячья влюбленность.

Черт возьми. Истина обрушивается на меня с новой силой. Так вот в чем дело?

Это безумное, иррациональное чувство. В животе порхают бабочки, а в голове звучит целый хор — нет, не ангельский, скорее, рой разбуженных пчел, жужжащих от сладкого, дурманящего тепла. Рядом с ним внутренний голос всегда шепчет: «Осторожнее, можешь обжечься». Но я — это я. И я не слушаю. Отрицать это бесполезно: он мне нравится. Сильнее, чем «нравится». Я волнуюсь за него на каком-то глубоком, инстинктивном уровне.

Как это успело

случиться?

Или, может, эти выбоины на дороге встряхнули не только пикап, но и мой мозг, выбив из него последние остатки здравого смысла? Похоже на то. Можно попрощаться с логикой.

— Хороший ты парень, — говорит Деклан, снова поднимая щенка, и тот отвечает восторженным визгом.

Я была права насчет него.

Они играют еще несколько минут — Деклан бормочет что-то неразборчивое, а щенок отвечает вилянием хвоста, — пока из глубины кукурузных полей с обеих сторон дороги не доносятся детские голоса, выкрикивающие: «Пудинг!»

— Он здесь! — кричу я в ответ, не подумав.

Деклан резко хмурится, и я мгновенно понимаю свою ошибку. Но уже поздно. Он почти грубо сует теплый, виляющий комочек в мои объятия как раз в тот момент, когда из зеленой стены кукурузы вываливаются трое запыхавшихся детей.

Они бегут прямо ко мне — к той, что держит на руках их пропажу. Что за черт?

Деклан уже направляется к пикапу, его спина — прямая и отстраненная линия.

— Его кость тут! — кричит самый младший.

Я передаю «мистера Удачного Пудинга» старшему мальчику.

— Он был прямо на дороге. Хорошо, что мы вовремя остановились.

Мальчик оборачивается к третьему, виновато ежащемуся ребенку.

— Дурак! Я же говорил не бросать кость так далеко! Из-за тебя Пудинг чуть не погиб!

— Все в порядке, ничего страшного не случилось, — мягко говорю я, видя, как у «дурака» наворачиваются слезы. — Приятно было познакомиться, мистер Счастливый Пудинг, — шепчу я щенку на прощание, быстро глажу его по бархатной голове и машу ребятам.

Пассажирская дверь все еще открыта. Я забираюсь внутрь.

Деклан смотрит прямо перед собой, в окно. От того игривого, смягчившегося мужчины не осталось и следа. Он снова превратился в замок с потерянным ключом.

Я тихо вздыхаю и прикрываю дверь. Грусть от того, что этот лучик беззаботности погас так быстро, смешивается с разочарованием. Я не хочу, чтобы та хрупкая химия, что вспыхнула между нами, испарилась вместе со щенком.

Молчание тянется, тяжелое и густое. Я жду, надеюсь на слово, на взгляд. Но ничего.

Только когда мы снова выезжаем на шоссе, ведущее в Дейтон, я решаюсь на последнюю попытку.

— Ты любишь собак? — спрашиваю я.

— Нет, — ответ следует без малейшей паузы.

Я закатываю глаза.

— Ну, может, щенков?

Он не отвечает. Вместо этого он жмет на газ, и пикап рычит, набирая скорость, словно пытаясь убежать от самого вопроса.

Что ж, судя по всему, перерыв окончен. Причем самым решительным образом. Стена не просто вернулась —

она стала выше и толще, и все мои попытки найти в ней брешь теперь кажутся детской наивностью.

Глава 13

ДЕКЛАН

Кайли.

Должен отдать ей должное — ее предательство стало для всех неожиданностью. Особенно для Джексона, моего единственного друга и ее напарника. Вот что бывает, когда недооцениваешь женщину. Или, как в случае Джексона, когда начинаешь ей доверять.

Я провожу рукой по щетине на подбородке, игнорируя женщину, тихо сидящую рядом. Какого черта я вообще здесь? Как позволил этому случиться?

Ответ укладывается в два слова. Проклятая Кайли.

Когда люди Ди Капитано появились у штаб-квартиры TORC на ранчо за Шелби, Хейдену понадобились ответы. Я ждал. Сидел в тени, наблюдая за ее трейлером и ожидая, когда она вернется домой.

И кого я увидел вместо нее? Мэделин. Она несла пакет с продуктами и напевала какую-то деревенскую песенку Блейка Шелтона. Иронично, учитывая, что «Счастливые времена» в этом трейлерном парке давно закончились. Я вышел из тени, на секунду приняв ее за Кайли — те же длинные светлые волосы, та же хрупкая стать. Пока она не повернулась. И я не увидел ее улыбку.

Эта улыбка ударила меня под дых. Невинная, искренняя, светящаяся изнутри — та самая, которую такие, как я, видят разве что в кино. Улыбка, напоминающая о том, чего у меня никогда не было.

И никогда не будет.

Я засиделся допоздна, ожидая Кайли. А кто пришел вместо нее?

Трое людей Франко.

Черт возьми. Кайли облажалась по-крупному. Сделала себя уязвимой. Подставила свою ахиллесову пяту — Мэделин. Трудно было поверить, что эта хитрая, как лиса, и смертоносная женщина, умеющая вывести из себя даже подготовленных профессионалов, могла так подставить родную сестру.

TORC следил за Ди Капитано месяцами. Мы пытались внедриться в его банду, собрать улики, выйти на его настоящего патрона — международного террориста Новака, вербующего таких ублюдков, как Франко, для финансирования спящих ячеек по всему миру. Угроза, с которой без шума и пыли могли справиться только мы. Потому что мы проникаем в самые темные щели этого мира и выжигаем угрозы дотла. Бьем сильно, быстро и исчезаем. Такова работа.

К лучшему это или к худшему.

В ту ночь Кайли не было, и люди Франко обратили внимание на Мэделин.

Пока я не остановил их тремя пулями. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Лес за трейлером стал удобной могилой для ублюдков. Защищал ли я Кайли? Или ее сестру? Какая разница. На следующую ночь я снова вернулся в «Счастливые времена».

Ради Мэделин.

Черт знает, почему я решил защищать ее. Сидел на ее крыльце, делая новые зарубки на своей внутренней палочке, после того как уложил еще двух щенков Франко. Готовился к буре, а в итоге оказался на ее кухне, ел кексы и слизывал глазурь с ее сладких, наивных губ. Целовал ее.