Наемник
Шрифт:
В ответ — долгое, гулкое молчание. Чего я ждала? Его безразличие было словно третьим пассажиром в этой кабине, тяжелым и неосязаемым.
Мы пересекли границу, и теперь под колесами расстилалась Оклахома — штат, где в ненастные дни над равнинами нависает безнадежная тьма, а за ней следует такая беда, от которой содрогаешься еще несколько дней. Моя собственная, личная беда сидела рядом, неподвижная и молчаливая, уставившись в дорогу. Или, что становилось все чаще, в зеркало заднего вида.
— Спасибо, что помогаешь мне, —
Ничего. Только тишина, наполненная гулом мотора.
Я мысленно закатываю глаза.
— Какой у нас план?
— Сначала Дейтон. Если твоей сестры там не будет, двинемся в Шелби, — его ответ вырывается резко, словно он делает мне одолжение, рассеивая хоть какое-то напряжение.
Но это подтверждение лишь подливает масла в огонь моих худших подозрений.
— Шелби, — повторяю я, и это слово падает в тишину, как камень в колодец.
— Да.
Я качаю головой.
— Слишком опасно. На случай, если ты пропустил, за мной гонится мафия из-за того, что натворила моя сестра. Я права?
— Да.
Мои брови взлетают от неожиданной прямоты его признания.
— Что именно она сделала?
— Я и так сказал больше, чем должен.
— После всего, что уже случилось, — настаиваю я, — с чего ты взял, что мое появление в Шелби не обернется катастрофой?
Я с тревогой наблюдаю, как его плечи напрягаются, а пальцы впиваются в кожу руля.
— Это небезопасно.
— Никто не тронет тебя, — сквозь зубы цедит он.
— С чего такая уверенность?
— Потому что никто не связывается со мной.
Я вспоминаю мужчин на парковке, теплую кровь на своей коже. Нужны ли мне новые раны, новое насилие? Нет. Однозначно нет. Но если я хочу найти сестру, которая, похоже, с головой погрузилась в этот жестокий мир, то рядом со мной — идеальный проводник. Брутальный человек с ножом, который только что пообещал мне защиту.
— Какие у тебя отношения с Кайли? — снова пробую я.
— Больше никаких вопросов.
Я вздыхаю.
— Ну, ты явно плохо знаешь мою сестру, иначе мы бы не возвращались в этот штат в ее поисках.
Он бросает на меня быстрый взгляд.
— Почему?
— Она называет это место «Окла-трахни-меня-хома». Зачем возвращаться, если здесь не осталось ничего, что могло бы ее удержать? — Я делаю паузу, собираясь с мыслями. — Ты наверняка слышал о естественном отборе Дарвина. Главный принцип — выживают наиболее приспособленные. Шелби никогда не был подходящей средой для Кайли. Особенно в последние годы.
— А для тебя? — глухо спрашивает он.
Мой пульс на мгновение учащается от его внимания.
— Нет. Я лучше всего чувствую себя на солнце, в идеале — на пляже, — отвечаю я, опуская подробности о лабораториях, чтобы не перегружать и без того шаткий мост между нами.
Он снова смотрит в зеркало.
Я оборачиваюсь. Позади нас —
Тишина снова смыкается над нами, густая и некомфортная.
Если я люблю солнце, то он, должно быть, создан для арктических глубин. Он — как замерзшее стекло: ледяной на ощупь и непроницаемый для взгляда. Но ничто не бывает абсолютным. Его выдают мелочи: судорожная хватка на руле, легкий тик на скуле, напряжение в уголках губ. Никто не может быть непроницаемым вечно.
Рано или поздно лед дает трещину.
А то, что тянет меня к нему, — это неоспоримая, первобытная сила. Влечение между женщиной и мужчиной, странная, невысказанная связь, что ткет между нами невидимую паутину. Надеюсь, однажды я смогу понять ее природу.
Не будь дурочкой, Мэделин, — бью я себя мысленно. Он не твой герой из романа.
Но герой он или нет, с каждой пройденной милей мне становится все спокойнее в его присутствии. Даже в этом молчании.
— Меня зовут Деклан, — внезапно произносит он, и его голос звучит глухо, будто из-под толщи льда.
Победа. Маленькая, но сладкая.
— Деклан, — повторяю я, смакуя, как мягкие гласные обволакивают жесткие согласные его имени. Насколько оно ему подходит?
Я поворачиваюсь к нему. Он снова смотрит в зеркало.
— Ты думаешь, за нами следят?
— Просто соблюдаю осторожность.
Мысль о покупке на заправке возвращается, как навязчивая мелодия. Если я рассчитываю на его защиту, мне нужно быть с ним честной.
— А бандиты… такие, как Франко ди Капитано… могут отследить человека по банковскому счету? — спрашиваю я, и этот вопрос наконец полностью перехватывает его внимание.
— В банковские данные могут влезть самые разные люди. Проверить транзакции, покупки, — его щека снова подрагивает. — Ты хочешь что-то сказать, Мэделин?
— Я купила «Адвил» и воду на той стоянке. Расплатилась картой. Это была первая покупка по ней… за очень долгое время. Я старалась пользоваться только наличными, менять банки, — слова вырываются торопливо. — Я не трогала этот счет еще до Кабо.
Я жду проклятий, взрыва, чего угодно, что подтвердит мой тайный, гложущий страх. Но он остается невозмутимым. Может, я преувеличиваю опасность?
— Мы остановимся на ночь в мотеле в Лонгвью. Завтра разберемся, — говорит он, и его тон не оставляет пространства для дискуссий. Он поворачивается, и его взгляд становится острым, как лезвие. Если бы я протянула руку и коснулась его щеки, была бы она холодной, как мрамор?
— Деклан, скажи мне честно, — начинаю я, решаясь на отчаянный шаг. — Ты наркоторговец?
— Какого черта? Нет, — он фыркает, прищуриваясь. — С чего ты взяла?
Я и не думала, что он согласится — иначе не сидела бы здесь. Но я хотя бы расшевелила его. И я полна решимости пробить брешь в его обороне.