Наемник

Мишель Маннон

А я, черт возьми, ненавижу целоваться. Это слишком интимно. Слишком личное.

Ничто не предвещало, что следующей ночью Кайли станет предательницей. Я понятия не имел, какое дерьмо грядет. Это было не мое дело. Слежка за Франко — ее работа. Хранить свои проклятые секреты — ее работа.

И все же я вычеркнул Мэделин из уравнения. Дал ей шанс. Продолжал следить. Стал чертовски одержим. Ирония судьбы.

Мэделин не для меня.

Так же, как и тот щенок не для меня. «Пудинг» — идиотское имя для лабрадора. Надо было переехать

его, избавить от страданий, которые ему несет такое трусливое имя. Если бы он был моим, я бы назвал его Убийцей. Под стать хозяину.

Кайли теперь имеет дело не с любителями. Как и ожидалось, Хейден прислал профессионалов. Меня. Возможно, Диего. Если бы Джексон был жив, он бы охотился на нее первым.

Пусть охотятся. А я подожду. Потому что я на шаг впереди. Если я все сделаю правильно, если Кайли действительно отслеживает счета сестры, если ей вообще не все равно, — пока они будут искать Кайли, Кайли будет искать меня.

Мэделин вздыхает и меняет позу на сиденье.

— Когда ты в последний раз видела сестру? — спрашиваю я, и мой голос звучит резче, чем нужно. Я знаю ответ. Но если я ошибаюсь, стоит начать отсюда.

Мэделин фыркает.

— Ты молчал двадцать минут, и это то, о чем ты хочешь поговорить?

Я бросаю на нее взгляд. Ее юбка задралась, обнажая загорелые бедра. Я впиваюсь пальцами в руль, борясь с желанием прикоснуться. Провести ладонью по ее коже, опустить руку ниже, обхватить ее теплую, влажную плоть. Черт, ее запах на моих пальцах все еще кружит голову.

Нет. Они больше не будут касаться ее. Это бизнес. Работа.

— Просто ответь на вопрос, — бросаю я грубо.

— В ту ночь, когда мы с тобой встретились. — В ее голосе звучит вызов. — А что у тебя с мафией? — переводит она стрелки.

Я напрягаюсь.

Она закатывает глаза.

— Давай по фактам. Первое: Кайли насолила мафии и теперь в бегах. Поэтому она велела мне не появляться в Шелби без нее. Поэтому наш трейлер сгорел. Поэтому мое возвращение туда было плохой идеей. Второе: ты знаком с моей сестрой. Поэтому ты помог мне тогда и помогаешь сейчас. Третье: Диего заставил свою сестру шпионить за мной для тебя, значит, вы связаны. У тебя обширная сеть, прямо как у гангстера.

— Я не гангстер.

— Тогда заполни пробелы вместо меня.

— Мы ищем Кайли, вот и все.

Она игнорирует меня.

— Мой вывод: если ты, Кайли и, возможно, Диего связаны с мафией, но не являетесь ее частью — вы работаете против нее.

Господи, она слишком умна для собственного блага. Еще немного — и она решит, что мы чертовы агенты ФБР или УБН, нанятые по закону. Я не могу говорить о TORC. Ни с ней. Ни с кем.

— Ты ошибаешься насчет второго, — резко меняю я направление.

Ее губы приоткрываются.

— Ты не знаком с Кайли?

— Нет.

— Но ты спас меня, — она приподнимает бровь, словно предлагая назвать это иначе.

Черт, я выбрал не ту дорогу, но отступать поздно.

—

Нет, не спас.

Она закатывает свои небесно-голубые глаза.

— А как тогда это называется?

Спас? Как будто я чертов герой? Такие, как я, не спасают. Мы отнимаем. Это мои проклятые инстинкты питбуля заставили меня возвращаться к ее трейлеру, как голодного зверя на запах...

— Черт.

— Черт? — она улыбается, но, не видя ответной улыбки, твердо говорит: — Ты хочешь сказать, трахнул? Забавно, а я помню только поцелуй. — Ее лицо заливается румянцем, и она отводит взгляд.

Она что, флиртует со мной? Понимает ли она вообще, какая сила стоит за этим словом, слетающим с ее губ?

Мне приходится собрать всю волу, чтобы не врезать кулаком в приборную панель. Или не припарковаться, не вытащить ее, не перекинуть через капот и не взять так, как мне хочется. Взять, не думая о последствиях. Потому что чем бы это ни было — оно не имеет будущего. Гром грянет, это лишь вопрос времени. Хейден может решить, что Мэделин — угроза. Пешка в нашей грязной игре, где все знают правила и цену предательства. Все, кроме нее.

Единственное, что она получит от меня, — это боль, когда я поймаю ее сестру.

— Кайли всегда говорила, что шелбинские копы годятся только на подставы, — продолжает она, не подозревая, куда несутся мои мысли. — Что бандиты творят что хотят: убили моего отца, выживают людей из города. Министерству внутренней безопасности нужно было бы расследовать Шелби. — Она смотрит на меня пристально. — Ты работаешь на них? Кайли с ними связана?

Черт. Слишком близко к истине. Как бы она отреагировала, узнай, что TORC — злой сводный брат всяких министерств? Что ее сестра — наемница? Шпионка? Убийца, как и я?

— Больше никаких вопросов.

Она откидывается на спинку и смотрит на меня сверкающими глазами.

— Я права, да?

— Нет.

— Ты врешь.

Боже, она прекрасна. Слишком чиста, чтобы понимать, в какой ад ее затянуло. И черт меня побери, но я хочу как-то подготовить ее. Смягчить удар.

— Что хуже: ложь или нарушенное обещание?

— И то, и другое.

— Выбери одно, — настаиваю я, внезапно желая услышать ее ответ.

— Легко. Ложь. В любой день.

Она пристально смотрит на меня, пытаясь прочесть что-то на моем каменном лице. Как будто водит пальцами по шрифту Брайля, высеченному на мраморе. Удачи, детка.

— Ты бы предпочел, чтобы тебе солгали, чем нарушили обещание?

— Да.

— Значит, кто-то тебя подвел. Родители?

Родители — во множественном числе. Пары. Неоднократно. Скажем так, я не был образцовым приемным ребенком.

— Мне жаль, что тебя так ранили.

Я не отвечаю. Ни за что на свете не буду обсуждать свое дерьмовое детство с женщиной, которая видит слишком много.

— Кайли всегда держит слово. Это ее принцип. — Она замолкает. — Хотя, думаю, она умеет и врать.