Мой прекрасный монстр
Шрифт:
После этого обмена любезностями, за которыми скрывались неприкрытые угрозы, все начали расходиться, словно сигнал к окончанию ужина был дан невидимой рукой. Напряжение, висевшее в воздухе, стало почти невыносимым, и все спешили покинуть это место, пропитанное опасностью и недосказанностью.
Я в последний раз посмотрела на Райта, не в силах скрыть тревогу и отчаяние в своём взгляде. Он стоял в нескольких метрах от меня, такой близкий и такой недосягаемый. Он встретил мой взгляд, и на долю секунды его маска холодности спала, открывая беспокойство и что-то ещё — нежность, которая
Мелисса, заметив наш обмен взглядами, демонстративно взяла Райта под руку и потянула его к выходу. Её движение было собственническим, демонстративным, словно она метила свою территорию.
Мы с Арло покинули это место так же быстро, как и пришли, словно сбегая с поля боя. В машине воцарилось тяжёлое, гнетущее молчание. Я смотрела в окно на проносящиеся мимо огни города, мерцающие в вечерней мгле, пытаясь собрать мысли в кучу, понять, что только что произошло, разложить по полочкам все услышанное и увиденное. Но в голове был хаос, смесь эмоций и обрывков фраз.
— Что это было? — наконец спросила я, не выдержав тишины. Мой голос прозвучал слишком громко в замкнутом пространстве автомобиля. — Весь этот… спектакль? Эти взгляды, намеки, угрозы?
— Политика, — коротко ответил Арло, не глядя на меня. Его руки крепко сжимали руль, костяшки пальцев побелели от напряжения. — Так ведутся дела между нашими мирами.
— Политика? — горько усмехнулась я, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения. — Использовать людей как пешки, лгать, притворяться — это и есть политика?
Арло бросил на меня быстрый взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление, но оно тут же исчезло, сменившись привычной холодностью.
— Иногда для достижения высших целей необходимы… компромиссы, — произнёс он, тщательно подбирая слова.
— Компромиссы? — я повернулась к нему всем телом, глаза мои наверняка горели от негодования. — А меня спросили о моём желании участвовать в этих… компромиссах?
Арло молчал, глядя прямо перед собой. Я смотрела на него и понимала, что совсем не знаю этого человека, что между нами — бездна непонимания и недосказанности.
— И кстати, — продолжила я, чувствуя, как внутри поднимается злость, придающая мне смелости. — Тебя проверяли на соответствие моему истинному? За ужином говорили о каких-то проверках…
Это был рискованный вопрос, я понимала это, но не могла остановиться. Слишком много лжи накопилось вокруг, и я задыхалась в ней, как в ядовитом тумане.
Арло резко повернулся ко мне, его глаза сузились, в них мелькнула тревога, смешанная с гневом.
— Не беспокойся, проверка была более чем реальной, — холодно ответил он, и его голос звучал резче, чем обычно. — Все необходимые тесты были проведены. Результат неоспорим.
Он сделал паузу, а затем добавил, и в его голосе появились новые нотки — обеспокоенные, почти тревожные.
— Тебя что-то смущает? Думаешь, я не твой истинный? Тогда кто же он, по-твоему?
Он пристально смотрел на меня, и в его взгляде читался вызов, смешанный с тревогой. Я вспомнила слова Райта о том, что мне нужно подыграть, что
— Конечно, ты мой истинный, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно, чтобы в нем не проскальзывали нотки сомнения. — Я просто… переживаю. Сегодняшний вечер был… странным. Все эти разговоры, намеки… Я чувствую себя потерянной.
Но мой взгляд, я знала, говорил совсем другое. В нем читались сомнения, страхи, и, возможно, даже проблески правды, которую я так старательно пыталась скрыть. Я надеялась, что Арло этого не заметит в полумраке машины, что тени скроют мои истинные эмоции, но чувствовала, что моя игра не так убедительна, как хотелось бы. Слишком много лжи скопилось вокруг, и я начинала тонуть в ней, теряя опору под ногами.
Арло смотрел на меня долгим, изучающим взглядом, словно пытался проникнуть глубоко в душу, прочитать мои мысли. На его лице отражалась внутренняя борьба — между долгом и чем-то еще, что я не могла распознать. Затем он слегка кивнул, словно принимая какое-то решение, и снова отвернулся к окну.
— Ты устала, — сказал он, и его голос смягчился. — Сегодня был тяжелый день для всех нас. Завтра все будет выглядеть иначе, яснее.
Остаток пути мы провели в молчании, каждый погружённый в свои мысли, каждый со своими секретами и сомнениями. Я смотрела, как за окном проносятся огни ночного города, и думала о Райте, о его взгляде, о нашей мимолётной встрече на балконе. Я должна найти способ увидеться с Райтом, поговорить с ним, понять, что происходит на самом деле в этой игре теней и лжи.
Машина мягко остановилась у ворот особняка Арло. Я вышла из машины, чувствуя усталость в каждой клеточке тела, но внутри горел огонь решимости, который, я знала, не погаснет, пока я не найду ответы на все свои вопросы.
Глава 27
Утро встретило меня ярким солнечным светом, проникающим сквозь щели между тяжелыми шторами. Я лежала в постели, не спеша вставать, наблюдая, как золотистые лучи танцуют в воздухе, и размышляя о вчерашнем вечере. События прошлой ночи крутились в голове, как кадры сюрреалистичного фильма — званый ужин, напряженные взгляды правителей, Мелисса, прильнувшая к Райту, его тёмные глаза, на мгновение встретившиеся с моими…
Метка на запястье тихо пульсировала, напоминая о связи, которая становилась всё сильнее и запутаннее с каждым днём. Я провела пальцами по рунам, ощущая их едва заметное тепло. Они стали частью меня, неотъемлемой, как дыхание или сердцебиение.
С тяжёлым вздохом я поднялась с постели. Голова была тяжёлой, мысли путались. Я чувствовала себя пешкой в чужой игре, где ставки настолько высоки, что их даже не озвучивают.
Спустившись в столовую, я обнаружила, что буду завтракать в одиночестве. Служанка, расставлявшая приборы, с почтительным поклоном сообщила, что господин Рейнфильд уехал рано утром по делам и просил передать свои извинения.