Мой прекрасный монстр
Шрифт:
Райт опустил меня на матрас с неожиданной нежностью, но его глаза… его глаза горели таким огнем, что я задрожала от предвкушения. Он нависал надо мной, опираясь на руки, его взгляд блуждал по моему лицу, словно запоминая каждую черточку.
Его руки скользнули под мою блузку, касаясь обнаженной кожи живота, поднимаясь выше. Каждое прикосновение было как огонь, оставляющий за собой след из мурашек и жара. Он расстегнул пуговицы одну за другой, обнажая меня, его взгляд был голодным и восхищенным
Когда моя блузка упала на пол, он на мгновение замер, просто глядя на меня, и в его глазах я видела такое обожание, что мое сердце готово было выскочить из груди.
— Ты прекрасна, — сказал он тихо, и в его голосе звучало почти благоговение.
Он не закончил, словно не мог подобрать слов, чтобы выразить свои мысли. И это молчание, это неожиданное косноязычие от того, кто обычно так хорошо владел словами, тронуло меня больше, чем любые комплименты.
Я потянулась к его рубашке, расстегивая ее дрожащими пальцами. Он помог мне, быстрым движением избавившись от нее. Его торс был совершенством — широкие плечи, рельефные мышцы, узкая талия.
Он притянул меня к себе, и когда наша обнаженная кожа соприкоснулась, я не смогла сдержать стон. Это было так интимно, так правильно, словно мы были созданы друг для друга — что, в сущности, было правдой.
Его губы нашли мои в новом поцелуе, более глубоком, более настойчивом. Его руки скользили по моему телу, изучая, лаская, даря удовольствие, о котором я даже не подозревала. Когда его пальцы коснулись края моего белья, я инстинктивно подалась ему навстречу, безмолвно прося о большем.
— Лира, — прошептал он мое имя, и в этом единственном слове было столько эмоций, столько нежности, что мое сердце сжалось.
Когда мы оба остались обнаженными, он на мгновение замер над мной.
Что-то дрогнуло в его глазах — что-то глубокое и темное, как сама ночь. Он медленно опустился на меня, его тело, горячее и твердое, идеально подходило к моему, словно недостающая половина пазла. Я чувствовала его возбуждение, прижимающееся к моему бедру, и это знание наполняло меня странной смесью страха и предвкушения.
Его руки и губы исследовали мое тело с почти благоговейной нежностью, находя места, о чувствительности которых я даже не подозревала. Он целовал мою шею, ключицы, спускался ниже, к груди, заставляя меня выгибаться навстречу, тихо стонать от нарастающего удовольствия. Каждое его прикосновение, каждый поцелуй отзывались во мне волной наслаждения, которая постепенно нарастала, превращаясь в нестерпимую потребность.
— Райт, — выдохнула я, не в силах больше терпеть эту сладкую пытку. — Пожалуйста…
Он понял без слов. Устроившись между моих ног, он замер, глядя мне прямо в глаза, и в его взгляде я видела столько эмоций — желание,
— Это может быть больно, — предупредил он, его голос был настолько хриплым, что я едва узнала его.
— Я знаю, — прошептала я, готовясь к тому, что должно было произойти, к физической близости, которая скрепит нашу связь еще сильнее. — Я доверяю тебе.
В его глазах промелькнуло что-то похожее на изумление, словно он не мог поверить, что кто-то может ему доверять настолько полно, настолько безоговорочно. Особенно я — чистая, та, кто должна была бы бояться и презирать его по самой своей природе.
Он медленно начал входить в меня, контролируя каждое движение, внимательно следя за моей реакцией. Его лицо было напряжено от усилия, которое требовалось, чтобы сдерживаться, чтобы не поддаться инстинктам, требующим быстрее, глубже, сильнее.
Я чувствовала растяжение, дискомфорт, который постепенно нарастал. А потом — резкий укол боли, когда он преодолел барьер, доказательство моей невинности, которую я сохранила для него, только для него, даже не осознавая этого до того момента, как наши метки соединились.
Я вскрикнула, инстинктивно напрягаясь, цепляясь за его плечи, и заметила, как Райт тоже вздрогнул, его лицо на мгновение исказилось, словно он почувствовал ту же боль, что и я.
— Метка, — прошептал он, его глаза расширились от изумления. — Я чувствую то же, что и ты.
Эта мысль была одновременно странной и волнующей — знать, что он буквально может ощущать мои эмоции, мои физические ощущения. Что мы связаны на таком глубоком, интимном уровне, о котором большинство людей могли только мечтать.
Он замер, давая мне время привыкнуть, его рука нежно гладила мое лицо, убирая прядь волос со лба, заправляя ее за ухо с такой бережностью, словно я была сделана из хрупкого стекла.
— Ты в порядке? — спросил он тихо, и в его глазах я видела искреннюю заботу, искреннее беспокойство, которые он обычно так тщательно скрывал за маской холодности и сарказма.
— Да, — я кивнула, чувствуя, как первоначальная боль начинает уступать место чему-то другому, более приятному, более глубокому. — Продолжай, пожалуйста.
Он начал двигаться — очень медленно, осторожно, внимательно наблюдая за моей реакцией, готовый остановиться при малейшем признаке дискомфорта. Постепенно боль полностью исчезла, уступив место новым, удивительным ощущениям, которые я не могла даже описать. Каждое его движение посылало волны удовольствия по моему телу, заставляя меня цепляться за его плечи, выгибаться ему навстречу, желая большего, глубже, сильнее.