Мой прекрасный монстр
Шрифт:
Свет хрустальных люстр отражался в её идеально гладких волосах, создавая вокруг неё какое-то сияние. Она была красива — той идеальной красотой, которая кажется недосягаемой. И я невольно сравнивала себя с ней — обычная, ничем не примечательная, слишком простая для того мира, в котором я внезапно оказалась.
— Как же, однако, приятно видеть истинную пару, — произнёс правитель искажённых, внимательно наблюдая за мной. В уголках его губ играла едва заметная усмешка. — Кстати, у нас тоже скоро состоится важное событие. Мой сын Райт связывает себя узами брака с Мелиссой.
Я
— Девочка потеряла родителей, когда была совсем малышкой, — продолжил правитель искажённых. — Она воспитывалась в нашем доме, и я очень рад, что теперь она станет полноправным членом нашей семьи.
Я слушала его слова и с ужасом обнаруживала в себе совершенно новые чувства. Ревность — горячая, едкая, всепоглощающая — заполняла меня до краёв, как яд, отравляющий каждую мысль. Я никогда не считала себя ревнивой, но сейчас с трудом сдерживалась, чтобы не перелезть через стол, не вцепиться в волосы этой самодовольной девицы и не приказать ей убрать руки от моего истинного.
Моего. Это слово пульсировало в моей голове, заглушая все остальные мысли, разливаясь по венам вместе с кровью. Оно звучало так правильно, так естественно, что пугало меня саму. Метка на моей руке была относительно спокойной — ведь Райт находился так близко, — но моё сердце билось как сумасшедшее, грозя вырваться из груди. Я безумно хотела остаться с ним наедине, схватить его за руку, прижаться к нему, обсудить весь этот кошмар, понять, что происходит. Но понимала, что сегодня ночью мы, скорее всего, не увидимся. И от этого осознания становилось только больнее, словно кто-то медленно вкручивал в сердце острый штопор.
— Это замечательная новость, — ответил правитель чистых с фальшивой радостью в голосе. Его слова звучали искренне, но глаза оставались холодными и расчетливыми. — Примите мои искренние поздравления. Союз двух сильных родов — всегда благо для всего общества.
Мелисса в ответ на эти слова как-то особенно собственнически обняла Райта, положив голову ему на плечо. Её длинные пальцы с алыми ногтями нежно поглаживали его руку. Этот жест был таким естественным, таким интимным, что он выглядел почти неприличным за официальным ужином.
— Райт станет моим преемником, — добавил правитель искажённых, глядя на сына с гордостью, которая казалась мне слишком нарочитой, слишком показной. Его глаза, однако, оставались настороженными. — Он обладает всеми качествами, необходимыми для управления нашим миром — силой, решительностью, умением принимать сложные решения.
— Ваш мир и наш… такие разные, — заметил правитель чистых, отпивая вино. Его длинные пальцы элегантно держали бокал, как будто он позировал для фотографии. — Мы ценим чистоту крови и происхождения, вы — преданность и… послушание. Интересно, как долго наше соглашение продержится в таких условиях? История знает немало примеров, когда
В его словах явно сквозила угроза, скрытая за вежливыми фразами. Это была словесная дуэль, и каждое слово было оружием, отточенным и смертоносным.
— До тех пор, пока каждая сторона соблюдает свою часть договора, — ответил правитель искажённых, и его голос похолодел, став жестким и опасным. Его взгляд стал острым, как лезвие. — Мы очень… внимательно следим за его исполнением. Каждая деталь, каждый нюанс… ничто не ускользает от нашего внимания.
— Как и мы, — кивнул правитель чистых. Его улыбка стала еще более фальшивой, натянутой, как маска. — Особенно за перемещениями между мирами. Каждый шаг… отслеживается. Каждое пересечение границы… фиксируется.
По моей спине пробежал холодок, словно ледяной водой окатили. В этих словах было явное предупреждение, угроза. Я бросила быстрый взгляд на Райта, ища в его лице хоть какую-то реакцию, хоть намек на эмоции, но он оставался непроницаемым, как мраморная статуя. Только его глаза — темные, глубокие — на мгновение встретились с моими, и в них промелькнуло что-то, похожее на предупреждение.
— Перемещения, — медленно повторил правитель искажённых, будто смакуя это слово. Его голос стал мягче, но от этого только более угрожающим. — Да, мы тоже… отслеживаем их. И иногда обнаруживаем… интересные закономерности. Закономерности, которые могут указывать на… нарушения установленного порядка.
Воздух в комнате, казалось, сгустился от напряжения до такой степени, что его можно было резать ножом. Я видела, как Гэллен, стоявший за спиной правителя чистых, едва заметно напрягся, его рука инстинктивно дернулась к поясу, где, я была уверена, скрывалось какое-то оружие.
— Этот ужин был… познавательным, — сказал правитель чистых, внезапно поднимаясь из-за стола. Его движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая напряженность. — Но нам пора возвращаться. Дела не ждут, а наша встреча и так затянулась.
— Конечно, — кивнул правитель искажённых, тоже вставая. Его движение было зеркальным отражением жеста собеседника — такое же плавное, такое же напряженное. — Было… приятно встретиться. Надеюсь, мы будем чаще проводить подобные вечера. Они… сближают.
Его последние слова прозвучали как открытая угроза, и я почувствовала, как мурашки бегут по коже, словно кто-то провел ледяным пальцем вдоль позвоночника. Все присутствующие напряглись, ощущая зловещий подтекст этого обмена любезностями.
Правитель чистых наклонился к своему собеседнику и тихо добавил, но я все равно расслышала его слова:
— Следите за своими… территориями. Незваные гости могут встретить не самый тёплый приём. Особенно те, кто нарушает наши древние законы.
Его голос был тихим, но каждое слово, казалось, звенело в воздухе, наполненное скрытой угрозой.
— Мы всегда готовы к приёму гостей, — так же тихо ответил правитель искажённых. Его улыбка стала хищной, опасной. — Особенно тех, кто забывает о своём месте. История учит, что забывчивость может стоить… очень дорого.