Мой прекрасный монстр
Шрифт:
— К нам приходил Гэллен. — прошипела я, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони — Советник. Он расспрашивал меня, интересовался истинными.
Я почувствовала, как искаженный напрягся. Даже сквозь тени, даже не видя его лица, я ощутила, как изменилась его поза — стала более собранной, настороженной, словно хищник перед прыжком.
— Что именно он спрашивал? — голос искаженного стал тихим, почти шепотом, но в нем звучала такая властность, что я невольно ответила:
— Всё. Всё, что мог. Как я себя чувствую, не было ли
— И что ты ему сказала?
— Ничего, конечно! — я была возмущена даже предположением, что могла выдать нашу тайну. — Я не идиотка. Я знаю, что рискую многим. Я искренне ненавижу эту истинность и всё, что с ней связано!
Последние слова вырвались словно сами собой, громче, чем я намеревалась. Они эхом разнеслись, отражаясь от стен, множась и усиливаясь, пока не стихли, оставив после себя гнетущую тишину.
— Я разделяю эти чувства, — сказал он наконец, и в его голосе появилась странная нотка — что-то среднее между усталостью и горечью. — У меня, знаешь ли, тоже есть своя жизнь. Мне нужно заниматься другими делами. У меня скоро свадьба.
Эти слова ударили меня словно пощечина. Свадьба? СВАДЬБА?!
— Свадьба?! — я не узнала свой голос — настолько он был пропитан яростью. — Ты все еще собираешься жениться?!
— А почему нет? — в его голосе появилась та самодовольная насмешка, которую я так ненавидела. — Мы же пытаемся разорвать нашу связь, не так ли? Какая разница, что я делаю в своей жизни?
Я открыла рот, чтобы возразить, но внезапно поняла, что он прав. Какая, собственно, разница? Мы не пара. Мы не любовники. Мы даже не друзья. Мы — случайные жертвы древней магии, которая связала нас против нашей воли. Почему меня вообще должно волновать, что он собирается жениться?
Но волновало. И это бесило меня даже больше, чем его самодовольный тон.
— Я не готова жертвовать своей жизнью и своими годами ради этого ритуала, — сказала я, резко меняя тему и стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Должен быть другой способ.
— Тогда предложи его, чистая! — он выплюнул последнее слово, как проклятие. — Или, может, ты думаешь, что я наслаждаюсь этой ситуацией? Я делаю всё, что в моих силах!
— Но этого недостаточно! — прошипела я, делая шаг к тени, где он скрывался.
Темнота заколебалась, словно он переместился. Его голос донёсся уже из другого угла полуразрушенной церкви, ледяной и отстранённый.
— О, простите меня, госпожа Совершенство. Я вижу, вы каждую ночь приходите с целыми свитками решений наших проблем.
— Я нахожусь в гораздо большей опасности, чем ты, — процедила я сквозь зубы.
— Неужели? — в его голосе прозвучала насмешка. — И какие же веские доводы привели тебя к этому удивительному заключению?
Я скрестила руки на груди, инстинктивно защищаясь.
— То, что ты искажённый. Я сомневаюсь, что в вашем мире вообще существуют такие понятия, как закон и порядок. Готова поспорить, тебя даже не накажут
Повисла тяжёлая тишина. Я почувствовала внезапный холод, как будто температура в церкви упала на несколько градусов. Когда он снова заговорил, его голос был тихим, но в нём звенела сталь.
— Как можешь ты судить о мире, в котором никогда не была? О народе, которого никогда не видела? О законах, которых не знаешь? — каждое слово падало, как камень. — Очередные россказни своих старейшин наслушалась? Те же самые сказки, которыми пугают непослушных детей?
Я почувствовала, как к щекам приливает кровь. В его словах была правда, которую я не хотела признавать. Я действительно ничего не знала о мире искажённых, кроме историй, которые нам рассказывали с детства.
— Тебе нравится внушать мне страх, не так ли? — я вдруг почувствовала странную смелость, переводя тему. — Тебе нравится чувствовать своё превосходство, видеть, как я нервничаю в твоём присутствии.
Он усмехнулся, и этот звук пробрал меня до костей — низкий, почти интимный.
— Если бы мне было так важно внушать тебе страх, я бы давно показал своё лицо. Поверь, тебе бы оно не понравилось.
— Трус! — выпалила я, не думая о последствиях. — Ты прячешься в тенях не потому, что боишься напугать меня. Ты боишься сам! Боишься, что если я узнаю, кто ты, если увижу тебя, то смогу как-то использовать эту информацию против тебя.
Повисла тяжёлая пауза. Я слышала его дыхание — глубокое, размеренное, как будто он пытался контролировать свой гнев.
— Что ж, — наконец произнёс он, и его голос звучал непривычно тихо. — Ты хочешь знать моё имя? Хорошо. Меня зовут Райт. Довольна?
Райт. Это имя прокатилось по моему сознанию, как волна, оседая где-то глубоко внутри. Райт. Теперь у тени было имя. У моего истинного было имя.
— Почему? — растерянно спросила я. — Почему ты так долго скрывал его?
Он молчал так долго, что я подумала, что он не ответит. Когда он наконец заговорил, его голос звучал иначе — осторожнее, словно он тщательно выбирал каждое слово.
— В моём мире имя — это не просто набор звуков, — сказал он медленно. — Имя может определять судьбу. Открыть своё имя — значит довериться. А я не имею такой роскоши как доверие.
Что-то в его тоне заставило меня насторожиться. Как будто за этими словами скрывалось нечто большее, чем он говорил.
— Ты говоришь загадками, — произнесла я, нахмурившись.
— Скажем так, — его голос понизился до шёпота. — Моё имя… имеет определённый вес среди моего народа. Его не следует произносить легкомысленно.
Я замерла, пытаясь осмыслить услышанное. Кем он был, этот искажённый, чьё имя нельзя произносить просто так? Какое положение он занимал среди своих?
— Ты какой-то их лидер? — спросила я прямо, делая ещё один шаг к тени.