Мой прекрасный монстр
Шрифт:
От его слов у меня перехватило дыхание. В его голосе была такая непоколебимая уверенность, такая сила, что я почти физически ощутила их.
— Некоторые особенно изобретательные личности прибегают к запретной, тёмной магии, — продолжил он, начиная неспешно прохаживаться по заброшенному нефу церкви. — Даже ваши безупречные чистые иногда настолько отчаиваются, что заключают сделки с нами, искажёнными, чтобы пройти сквозь барьер. Я давно не слышал, чтобы кто-то был настолько безрассуден, но… традиция не умирает.
—
Он остановился и посмотрел на меня с выражением, которое можно было описать только как гордость, смешанную с вызовом.
— Я использую осколки разлома, — ответил он, и в его голосе появилась странная интонация.
— Осколки разлома? — я наклонила голову, пытаясь понять, о чём он говорит. — Что это?
Он глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями, и на мгновение его лицо стало серьёзным, почти торжественным.
— Это древняя реликвия, передаваемая в моей семье из поколения в поколение, — начал он, и его обычно насмешливый тон сменился почти благоговейным. — Она позволяет создавать временный проход через барьер. Но, — он сделал паузу, и его взгляд стал жёстче. — Каждый раз, когда я использую её, настоящая тьма проникает в моё тело и… скажем так, оставляет свой след.
— След? — переспросила я, чувствуя, как холодок пробежал по спине. — Ты имеешь в виду эти… линии?
— Именно, — он провёл пальцем по одной из чёрных вен на своей шее, и я не могла отвести глаз от этого жеста. — Очаровательно, не правда ли? — В его голосе снова появился сарказм.
— Это… больно? — спросила я, делая шаг к нему, не в силах сдержать сострадание, поднимающееся во мне.
Он усмехнулся, но его глаза оставались серьёзными, почти мрачными.
— Представь, что твои вены наполняются раскалённым стеклом, — сказал он небрежно, словно обсуждал погоду. — Каждый раз, когда я прохожу через барьер, я чувствую, как тьма вливается в меня, растекается по телу, пробирается к сердцу… — он замолчал, заметив выражение ужаса на моём лице. — Но не волнуйся, я привык. Почти.
— И как же ты возвращаешься обратно? — спросила я, пытаясь осмыслить всю жестокость того, что он описывал. — Если даже искажённым запрещено переходить через барьер, то эти… следы могут выдать тебя. Разве другие не заметят?
— Моя наивная чистая, — он покачал головой с деланным сожалением. — В нашем мире такие отметины — почти как значок отличия. Они исчезают через несколько дней, а до тех пор… скажем так, они вызывают определённое уважение.
— Уважение? — я не могла скрыть удивления.
— Конечно, — он пожал плечами с небрежной элегантностью. — Использование тёмной магии такой силы —
Я обдумывала его слова, пытаясь представить мир, в котором подобные вещи считаются нормальными, даже достойными восхищения. Мир, настолько отличный от моего, что казался почти непостижимым.
— А эта реликвия… — начала я, неожиданно для себя заинтересовавшись. — Любой может ею воспользоваться?
Он рассмеялся — неожиданно открыто и искренне, и этот смех преобразил его лицо, на мгновение стирая все следы горечи и напряжения.
— Думаешь, их можно купить в любой лавке? — спросил он с усмешкой. — “Ведьмины безделушки” или “Всё для межмирового путешествия”? Эта реликвия уникальна и связана с моей кровью. Только я могу активировать её.
Я почувствовала странное облегчение от этой мысли, хотя не могла объяснить почему. Но затем другая мысль пришла мне в голову — мысль, которая заставила меня похолодеть.
— Ты предлагал мне пройти через барьер, — медленно произнесла я, чувствуя, как пересыхает во рту. — Со мной… со мной будет то же самое?
Он долго смотрел на меня, и выражение его лица стало непроницаемым, будто маска опустилась на него. Когда он наконец заговорил, его голос был тише, почти задумчив.
— Я не знаю, — сказал он, и эта редкая честность поразила меня больше, чем любая его колкость. — Но, скорее всего, да. Тьма не избирательна в своём голоде.
Я представила, как эти чёрные линии змеятся по моей коже, как тьма проникает в моё тело, выжигая изнутри, и содрогнулась. Страх холодной рукой сжал моё сердце.
— У меня ещё меньше желания идти туда теперь, — твёрдо сказала я, обхватывая себя руками, словно защищаясь от невидимой угрозы.
Он замолчал, а затем, сузив глаза, резко сменил тему. В его взгляде появился хищный блеск, напоминая мне о том, что произошло, между нами, всего несколько минут назад.
— Ну что, не хочешь продолжить на том, на чём мы остановились? — его голос стал ниже, приобретая бархатистые нотки, от которых по моей коже побежали мурашки. — Или я тебя больше не привлекаю?
Эти слова словно окатили меня ледяной водой. Осознание нахлынуло на меня сокрушительной волной — я, девушка, которая всегда гордилась своей безупречной репутацией, буквально пару минут назад чуть не отдалась искаженному, которого обещала себе избегать любой ценой. Человеку, к которому никогда не испытывала ничего подобного до этой ночи.
Мысли путались, сердце колотилось как безумное. Я чувствовала себя растерянной, словно земля ушла из-под ног. Внутренний голос кричал, что всё это неправильно, что я должна немедленно уйти, но что-то держало меня на месте, словно невидимый якорь.