Мой прекрасный монстр

Грант Натали

— Пусть идет, — сказал он тихо.

Я поднялась в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, медленно сползая на пол. Сердце колотилось как безумное, в голове роились мысли. Советник Гэллен. Его странная реакция на мою метку. Его знание о снах. Его обещание найти моего истинного.

Тревога сжимала горло железными тисками. Он знал. Или догадывался. Или собирал доказательства. В любом случае, его визит не был случайным. Советник Магнуса не тратит время на простую вежливость.

Я вскочила, словно ужаленная, и бросилась к комоду.

Мои пальцы дрожали, когда я отодвигала сложенные платья и шарфы, добираясь до места, где хранился дневник Эвелин Мальтис. Когда моя рука нащупала потертую кожаную обложку, я выдохнула с облегчением.

Прижав дневник к груди, я подошла к окну. Я устроилась на широком подоконнике, подтянув колени к груди, и открыла дневник на том месте, где остановилась в прошлый раз. Мне нужны были ответы. Мне нужно было знать, что ждет меня впереди.

Глава 16

“Третье сентября. Сегодня снова болела голова. Доктор Морнин говорит, что это от нервов, но я знаю — это из-за метки. Чем дольше я без него, тем сильнее боль. Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Мама плачет каждый вечер, хотя думает, что я не слышу. Отец замкнулся в себе. А люди… люди смотрят на меня, как на прокаженную. Шепчутся за спиной. Почему мой истинный не приходит? Почему заставляет меня страдать?”

Я провела пальцами по строчкам. Те же чувства, те же мысли, что терзали и меня в первые дни после появления метки. То же отчаяние и непонимание.

“Десятое сентября. Снова этот сон. Я иду по темному лесу, ветви деревьев тянутся ко мне, как руки утопающих. И голос. Его голос, зовущий меня. Я не вижу его лица, только тень среди теней. Но я знаю — это он. Мой истинный. Я чувствую это всем своим существом. Когда я просыпаюсь, метка горит, словно раскаленное железо. Почему он приходит только во снах? Почему не наяву?”

Страницы шелестели под моими пальцами, как осенние листья. Я жадно впитывала каждое слово, каждую эмоцию, словно они могли дать мне ключ к пониманию моей собственной судьбы.

“Двадцатое сентября. Я встретила его. Не во сне — наяву. Он ждал меня у старой часовни на границе. Как он узнал, что я буду там? Я ведь сама не знала, куда иду, просто шла, повинуясь зову метки. Он стоял в тени, лицо скрыто капюшоном. Но его глаза… они светились в темноте, как у ночного хищника. Я должна была испугаться. Но вместо страха почувствовала только облегчение. Словно часть меня, долгие годы бывшая в разлуке, наконец вернулась домой. Он другой. Не такой, как все, кого я знала. Не чистый — другой. Но разве это имеет значение, когда сердце поет от его присутствия?”

Мои руки задрожали. Я перелистнула страницу, и повествование продолжилось.

“Октябрь, первое. Сегодня он впервые поцеловал меня. Его губы обжигали, но это был сладкий ожог. Как будто я прикоснулась к самому

пламени жизни. Метка пульсировала в такт нашим сердцам. Мы как два полюса магнита — противоположны, но неизбежно тянемся друг к другу. Он сказал, что любит меня. А я… я всегда его любила, даже не зная.”

Я читала, затаив дыхание. Каждое слово отзывалось во мне, словно струна под умелыми пальцами музыканта.

“Октябрь, пятое. Сегодня я узнала правду. Адриан — мой истинный, мой возлюбленный — он искаженный. Я должна была догадаться раньше. Все признаки были налицо. Но сердце отказывалось видеть очевидное. Когда он признался, я думала, что умру от боли и страха. Искаженный! Наш извечный враг, существо из темного мира, вечная противоположность чистым. Но потом он снял капюшон, и я увидела его лицо — прекрасное, как грозовое небо. Его глаза цвета расплавленного золота смотрели на меня с такой любовью и страхом, что все мои предубеждения рассыпались, как карточный домик. Как я могу бояться или ненавидеть его, если он — часть меня?”

Мое сердце пропустило удар. Адриан. Искаженный. История Эвелин повторяла мою собственную с пугающей точностью.

Я перевернула страницу, и тон записей изменился. Они стали тревожнее, словно тень набегала на солнечный день.

“Октябрь, восемнадцатое. Со мной происходит что-то странное. Сегодня, когда я разозлилась на служанку за разбитую вазу, свеча на столе вспыхнула ярким пламенем без всякой видимой причины. Адриан говорит, что это естественно — истинные со временем перенимают способности друг друга. Но я чистая! Мы не владеем огненной магией. Это удел искаженных. Что, если кто-то заметит? Что, если догадаются о природе моего истинного?”

“Октябрь, тридцатое. Магия усиливается. Я могу зажигать свечи взглядом. Могу чувствовать жар и холод на расстоянии. Адриан говорит, что я особенная — первая из чистых, кто принял дар искаженных через метку истинности. Он гордится мной, но я боюсь. Боюсь, что нас раскроют. Боюсь, что нас разлучат. Прошлой ночью мне приснился сон — я стою на площади, а вокруг бушует пламя. И люди кричат: ‘Ведьма! Предательница!’”

Я задержала дыхание, перечитывая эти строки снова и снова. Истинные перенимают способности друг друга. Значит ли это, что и я скоро смогу использовать магию искаженных? Мысль была одновременно пугающей и захватывающей.

Страницы мелькали под моими пальцами, я торопилась узнать, чем закончилась история Эвелин и Адриана. Но с каждой новой записью тревога сгущалась, как грозовые тучи.

“Ноябрь, пятое. За мной следят. Я чувствую чужие взгляды, когда выхожу из дома. Замечаю одни и те же лица в толпе. Адриан говорит, что я должна быть осторожнее. Он боится за меня. А я боюсь за нас обоих. Адриан говорит, что мы должны бежать. Но куда?”

Я чувствовала, как холодок страха ползет по позвоночнику.