Малое солнце

Мамедов Руслан

— Говорит диспетчер. Координаты верные, но… черт. Видишь то ущелье? Там должна быть шахта, но ее скрывает горная цепь. Шахта находится за семидесятой параллелью, и с твоей орбиты ее не разглядеть. Конец связи.

— Проклятье, придется выходить на полярную орбиту и ждать пролета над полюсом. Вас понял, диспетчер. Конец связи.

— Погоди-ка, Келвин, вглядись, — Сьюзен встала и указала пальцем на область над ущельем, где должна находиться шахта. — Видишь небольшое свечение над ущельем? Что это, пыль?

— Похоже

на пыль. И она немного теплее, чем окружающее пространство, — произнес Келвин, оценивая снимок в инфракрасном спектре. — Что-то подняло эту пыль над поверхностью и нагрело ее. Это может быть хорошим признаком. Возможно, это работающие роботы или механизмы шахты. Да, похоже нам остается только ждать удобного ракурса.

Ждать. Беспомощно ждать новостей — это последнее, чего хотел Келвин. Время болезненно растягивалось в минуты и секунды, словно в ожидании финального удара.

— Говорит Талард. «Мистраль» лег на курс, наклонение восемьдесят семь градусов, двадцать шесть минут, перицентр 800. И да, я знаю, что вам наплевать, но у нас тут высокая радиация, и она растет. Конец связи!

— Говорит диспетчер. Курс подтверждаю, отклонение в норме, растет линейно. Что с радиацией? Какой уровень? Мы не регистрируем усиление бури. Конец связи.

— Потому что это не буря! — прозвучал раздраженный голос Таларда. — С тридцати до пятидесяти миллизиверт за один час — и это только за счет гамма-излучения! Радиационные пояса Юпитера не излучают в гамме, это что-то другое. Может, ваша жестянка все же задела нас хвостом? Посмотри внимательно, диспетчер!

— Принято. Мы попытаемся найти источник радиации. Конец связи.

«Проклятье! Беда никогда не приходит одна, — подумал Келвин. — Сначала пропавший инженер, теперь еще и радиация непонятно откуда. Не хватало еще угробить экипаж и с легкой руки повесить вину на себя. В пекло этот космос и все его колонии! Хочу обратно на Землю. И зачем я улетел оттуда?»

Кровь сильно стучала в висках. В ушах шумело так, что он услышал Сьюзен только после второй попытки.

— Он прав. Общий фон по системе остался прежним. Похоже, Талард наткнулся на локальный источник радиации. Есть мысли, что это?

— Ты сама слышала, что он сказал, — устало ответил Келвин. — Ты точно правильно рассчитала траекторию хвоста?

— Может, я не баллистик, но у меня магистерская степень по вычислительной кибернетике. Я же при тебе все посчитала, можешь взять таблицы и проверить меня сам!

С этими словами Сьюзен пододвинула ему планшет с вычислениями. Келвин попытался разобраться в расчетах и небрежных пометках на полях.

— Так, массив векторов нашла правильно, а дальше… погоди-ка, а это что за каракули?

— Тензор деформации второго ранга.

— Зачем тебе тензор? Хм, ты считала по формуле Вавилова? Зачем? Ведь это

же прямая задача баллистики. Можно решить по методике Шевцова. Вот любишь ты вечно все усложнять.

Он выписал исходные данные и начал решать задачу по-своему. Если полученные им результаты совпадут с ответом Сьюзен, то подтвердят его правильность. Решение не заняло много времени. Для Келвина это была типовая задача. За 10 минут он вбил все дифференциальные уравнения в компьютер и запустил расчет. Через секунду компьютер выдал ответ. Келвин положил планшет с решением Сьюзен рядом со своими результатами.

— Совпадает, цифры расходятся только на третьем знаке после запятой. Значит, расчеты верны, — обрадовался Келвин.

— И это плохие новости! — тут же отругал он себя.

Чему он обрадовался? Если источник радиации не хвост, то что тогда?

— Говорит Талард. Интенсивность излучения выросла на 30 миллизиверт. Рост ускоряется. Поторопитесь там с вашими расчетами! Конец связи!

— Говорит диспетчер. Мы проверили расчеты. Это точно не хвост от транспортника. Мы пытаемся выяснить истинный источник излучения. Держитесь прежнего курса. Конец связи.

Келвин вскочил с кресла и начал ходить кругами, как загнанный зверь.

— Итак, — процедил он. — Это не ракетный след от транспортника. Значит, это может быть все, что угодно.

— Да, но мы не регистрируем повышение радиации здесь или где-либо в системе, — возразила Сьюзен. — Мы не знаем истинного источника этого гамма-всплеска, но по крайней мере мы знаем, что он ограничен Ганимедом.

— М-да, ты права. Это сильно сужает зону поиска. Быть может, получится понаблюдать и напрямую отыскать источник?

— Каким это образом? — удивленно переспросила Сьюзен.

— Например, с помощью гамма-телескопа, — развел руками Келвин. — С чувствительностью того, что у нас есть на Каллисто, достаточно будет микросекундной выдержки.

— Келвин! Доступ к такому оборудованию есть только у научного персонала, причем на руководящих должностях. График наблюдений расписан на месяцы вперед!

На это Келвин не ответил ни единого слова, а просто подошел к терминалу. Отыскав внутренний домен гамма-обсерватории на Каллисто, он ввел служебную директиву.

— Мониторинг на длине волны два на десять в минус второй нанометров, квадрант NGQ 4, код Плутон-Север.

После отправки «волшебного слова» компьютер обсерватории ритмичными сигналами отозвался на запрос, информируя о сбросе текущих команд. Команды диспетчера были поставлены с высоким приоритетом. Мало кто знал об этом, но в ситуациях, когда людям в космосе грозит опасность, для диспетчера открываются широкие возможности. Келвину нечасто выпадал такой случай, поэтому он проделывал все это с чувством невероятной важности.