Шрифт:
Глава 1. Каллисто
Тишина лопнула, раскололась и тут же затопила пространство, плавно переходя в пронзительный писк. Пот градом катился со лба. Учащенное дыхание то и дело прерывалось влажным хрипом. Тьма. Вокруг тьма. Вокруг ничего нет. Пустота! Ухватиться за что-нибудь! Инстинктивная реакция как единственный способ понять свое место в пространстве. Найти точку опоры. Руки судорожно рыскали в пустоте, но не встречали ничего на своем пути. Фаланги в холостую сжимались крепкой хваткой, но сквозь дрожащие пальцы нечему было струиться. Словно вся материя разом покинула этот мир. Ноги. Уж ноги-то, как ничто иное, помнили чувство веса. Но сейчас все было по-другому. Они тщетно пытались найти опору, словно паря в воздухе, но воздух создавал бы хоть какое-то сопротивление. Здесь ничего этого не было. Абсолютно ничего. Тело безвольно повисло в бесконечности абсолютного вакуума. Все чувства, кроме осязания
Напрягаясь из последних сил:
— Помогите! — прозвучал крик, полный ужаса и паники. Очень тихо. Невыносимо тихо.
— Помогите! — с каждым разом он становился еще более жалким.
Похоже, это и вовсе прозвучало лишь в голове. Нет воздуха, чтобы расправить легкие и крикнуть еще раз. Чувство перманентного страха пронзило нутро. Попытка вдохнуть — бесполезно! Паника! Еще попытка. Но, вопреки здравому смыслу, сознание не гасло! Оно оставалось ясным, и это было самым страшным, что могло случиться. Все что угодно, только не это. Нет!
— Инженер Джейдер Вакрой, просьба незамедлительно явиться на инженерную палубу. Код R8.
Свет быстро затопил глаза, заставив зажмуриться от боли. Чувство веса, столь желанной тверди под лопатками, вновь наполнило тело, лежащее в анатомической нише.
— Инженер Джейдер Вакрой, просьба незамедлительно явиться на инженерную палубу. Код R8.
— Ох, черт! Как же меня это все достало.
Джейдер принял сидячее положение, свесив ноги на пол. В голове все еще шумело из-за резкого пробуждения от…
— Проклятый нейроталамус! — сквозь зубы прошипел Джейдер. — И на кой черт его вообще изобрели? Садисты.
Нейроимплант был следующим этапом эволюции для морально устаревших будильников. Микроразряды раздражали мозговые центры, обеспечивая мгновенный переход из фазы сна в фазу бодрствования. Разумеется, процедура была малоприятная, однако жизненно необходимая в определенных условиях и для ряда специфических профессий. К сожалению, какой-то бюрократ включил профессию планетарного инженера в этот злополучный список. Видите ли, когда на кону стоит благо и процветание всей колонии, малейшая поломка может нанести колоссальный ущерб. Этого необходимо было избегать и как можно более своевременно. Поэтому со сном планетарных инженеров обходились максимально пренебрежительно. А ведь в эпоху тотальной автоматизации машины сами частично были способны обслуживать себя, без какого-либо участия инженеров. Однако основной канон соблюдался всегда — во главе любого процесса неизменно должен был стоять человек. Джейдер был согласен с этим утверждением. В конце концов роботы рано или поздно могли оставить его без работы. Но когда сон был таким желанным, соблазн сделать разовое исключение становился особенно сильным. Впрочем, воспоминание о кошмаре быстро развеяло желание поспать.
— К черту такие сны, — пробормотал Джейдер, наконец поднимаясь на ноги. — Компьютер, кофе!
— Идет приготовление, ждите. Кофе готов.
Из стола, стоявшего рядом с анатомической нишей, плавно выехал хромированный цилиндр с небольшим отверстием вверху. Всякий раз, когда небрежное движение руки чрезмерно его наклоняло, встроенный цифровой гироскоп перекрывал отверстие, и пролить напиток становилось невозможно.
Отпив кофе и поставив его на стол, Джейдер вышел из каюты в центральный коридор жилого блока. Переборки входной двери автоматически закрылись за его спиной. В конце коридора, ведущего из жилого сектора к транспортному узлу, в ряд стояли несколько межуровневых лифтов, которые связывали между собой районы колонии. При этом покрываемые расстояния могли быть достаточно большими, чтобы затянуть процесс транспортировки на несколько минут. Еще больше времени можно было потратить в очередях к лифтам, которых, мягко говоря, не хватало для плотно заселенного жилого блока. Особенно явно это проявлялось во время пересменок, когда первая смена возвращалась домой, а вторая только начинала рабочий день. Это место традиционно становилось площадкой для выяснения отношений между соседями.
— С одной стороны даже хорошо, что меня подняли на пару часов раньше пересменки, — подумал Джейдер, входя в лифт.
На стене лифта проецировалось голографическое изображение рабочего в скафандре, стоящего рука об руку с роботом. Взгляд устремлялся куда-то вдаль, в светлое прекрасное будущее. Под изображением красовался звучный лозунг «Сделаем человечество вновь великим!». Но чаще всего здесь была откровенно назойливая реклама криойогуртов. Потом обычно показывали сводки об ударных темпах развития колонии и так далее, и тому подобное. Вот и сейчас на стене светилась по модельному идеальная, но оттого не менее противная физиономия ведущего новостей. Идеальность этой физиономии объяснялась ее виртуальностью. Ведущим был искусственный интеллект, который собирал все новости в колонии и создавал
— Проклятье, кто это вообще смотрит? — подумал про себя Джейдер. — Наверное, только самый недалекий идиот способен поверить во всю эту чушь.
Любой колонист знал, сколько на самом деле проблем окутывает этот новорожденный мир. Сколько пустяковых и серьезных трудностей возникает там, где совершенно их не ждешь. Каждый знал, как хрупок тот мнимый баланс, который дает жизнь первой колонии. Первой, что пересекла астероидный пояс, раскинувшийся поодаль за Марсом. Миллионы километров прочь, — и лишь там Юпитер, самая крупная и тяжелая планета Солнечной системы, стал следующей отправной точкой. Достаточно далекой точкой, чтобы испытать человечество на прочность, и достаточно удобной в плане добычи ресурсов. Именно здесь, на рубеже возможностей человечества, и было решено основать колонию. Но только не на самом Юпитере, разумеется. Юпитер — газовый гигант, совершенно не пригодный для какой-либо жизни. Чудовищная радиация его поясов отравляла окружающее пространство на сотни тысяч километров вокруг. Именно спутники гиганта стали точкой опоры в попытке человечества устоять в первом, по-настоящему взрослом шаге. И этот шаг был направлен не на соседние Луну или Марс, а в мрачные глубины враждебного космоса. И даже если этот шаг станет фатальным, в новостях все равно скажут, что все хорошо.
— Кому нужна эта чертова ложь, когда все всё и так понимают?! — мелькнула мысль в голове Джейдера.
Теперь, после выпуска воодушевляющих новостей, на голографической проекции играл ролик, посвященный криойогуртам.
— Такое ощущение, что все проблемы колонии сводятся к трудностям пищеварения.
Далее была короткая сводка о сильных магнитных бурях на Юпитере и протестах миллионов безработных на далекой Земле.
— Странно, Юпитер в последнее время очень неспокоен. Никогда прежде не видел таких магнитных бурь. Будь они немного сильнее, и… — Джейдер не стал додумывать. — До добра это точно не доведет.
Череду размышлений развеяла нарастающая невесомость. Ему пришлось взяться за поручень, чтобы не отправиться в неконтролируемый полет. Лифт тормозил с ускорением 1,2 метра в секунду, что было равно ускорению свободного падения на Каллисто. В такие моменты создавалось ощущение полной невесомости. Однако вскоре притяжение вернулось, лифт плавно закончил движение и бесшумно распахнул двери.
— Джейдер, ну наконец-то. Входи, — голографический экран замерцал, и тяжелая гермодверь инженерной палубы разъехалась в стороны.
— Доброе утро, Монар.
— 53-й час каллистианских суток, черт тебя бы побрал, Джейдер. Не слишком похоже на утро, нет так ли? — лицо Монара расплылось в гримасе, которая, по всей видимости, должна была походить на улыбку.
Он сидел за столом в дальнем углу каюты, окружив себя со всех сторон голограммами с техническими отчетами. Раздобревшая за последние годы физиономия скрывала некогда строгие черты лица. Короткие светлые волосы терялись на фоне бледной кожи, практически лишенной пигмента. Это было неудивительно. Бледная кожа была известной отличительной чертой всех колонистов. Острый недостаток солнечного света безуспешно компенсировался ультрафиолетовыми лампами в центральных атриумах. Прием пищевых добавок тоже был обязателен. Все это помогало весьма посредственно, но суровая колониальная жизнь не позволяла размышлять о таких мелочах, как загар. Да и можно ли было назвать это жизнью? Любая внештатная ситуация могла поставить под вопрос существование всей колонии. Это обстоятельство накладывало отпечаток не только на внешность людей, но и на их манеру поведения. К слову сказать, далеко не каждый землянин был способен выносить общество колониста, не обращая внимания на его откровенную грубость. Колонисты, и правда, не скупились на крепкие слова. Все это могло показаться проблемой воспитания, но сама жизнь в тяжелых условиях диктовала максимально прямую манеру общения. Радикальная прямота и честность ценились в этих кругах существенно больше, чем никому не нужные правила приличия и такта. От этого зависели жизни людей и существование целой колонии.