Малое солнце
Шрифт:
— Быстрее! Давай же, черт! — прохрипел Джейдер.
Каждая секунда под палящими лучами радиации отнимала его жизненные силы. Шум работы насоса постепенно перешел в натужный вой. Среди россыпи ярких предупреждений об угрозе жизни всплыло еще одно.
— ИСТОЩЕНИЕ ИСТОЧНИКА КИСЛОРОДА. ВОСПОЛЬЗУЙТЕСЬ БЛИЖАЙШИМ РАСПРЕДЕЛИТЕЛЕМ РЕЗЕРВНОЙ СИСТЕМЫ ПИТАНИЯ ИЛИ ОБРАТИТЕСЬ В СЛУЖБУ ТЕХНИЧЕСКОЙ ПОДДЕРЖКИ JUPITER SPACE ASSOCIATION.
Воздушный насос взял все, что смог. Взгляд обратился к показаниям запасов кислорода. Ничего не говоря, Джейдер поднялся с колен. Казалось, молчание затянулось на вечность. Не проронив ни слова, он отшвырнул топливный блок в сторону, отправив его в размеренный нисходящий полет. Несмотря ни на что ноги сами несли его прочь. Словно животный инстинкт все еще цеплялся за жизнь, увлекал его вперед, тогда как разум
— Запись в журнал. 166-й час каллистианских суток. Все кончено, — произнес он, с трудом сохраняя ритм дыхания. Мысли кипели в голове, словно раскаленный металл, обжигая границы черепной коробки, — но я думаю, если вы меня найдете, вам будут полезны мои записи. Будучи запертым в отсеке сбора телеметрии, я все-таки сумел подключиться к одному из добывающих роботов, заполучив ручное управление. Под моим управлением робот смог добраться до транзитного узла, а затем до главного атриума. Один из подобранных топливных блоков оказался практически пуст. Итого у меня всего десять часов до тех пор, пока запасы кислорода полностью иссякнут. Найденный топливный блок добавил всего два часа.
«По сути, это почти приговор», — подумал Джейдер, с трудом переводя дух.
— Спасательная операция с Каллисто, если таковая вообще существует, будет здесь не раньше, чем через шестьдесят часов. Может быть, пятьдесят. Хотел бы я ошибаться, но что-то подсказывает мне, что не на этот раз.
Блеклые лучи скафандра прыгали по растрескавшимся стенам штрека, выдавливая густой мрак. Их свет оголял безжизненный скелет царящего вокруг хаоса. Огромные обломки льда и тяжелой осыпи свидетельствовали о глубоких разрушениях в недрах четвертого уровня. Как иронично. Он никак не мог отделаться от мысли, что в эту же самую секунду радиация так же разрушает клетки его тела. Постепенно, незаметно, но предательски неотвратимо. Запах озона становился все более явным, отвлекая от самой главной мысли. Мысли, которая вспарывала его мозг, переворачивая все с ног на голову.
— Моя догадка оказалась верна, — продолжил он, со свистом вдыхая воздух.
Его запах казался ему знакомым. Он не чувствовал его уже многие годы, с тех самых пор, как покинул Землю. Словно только что прошел дождь, наполнив пространство запахом мокрого города, закатанного в бетон.
«Земля…» — произнес он про себя.
— Как я и предполагал, гермоворота реакторной зоны не выполнили свою функцию. Именно из-за этого было допущено радиационное заражение по всему четвертому уровню. Но это была не поломка, и, возможно, даже не случайность, — приступ мокрого кашля сковал его горло, не дав закончить мысль.
Во рту осел неприятный привкус железа. На губах чувствовалась кровь. Мрачный штрек раскололся надвое, уходя одним концом вверх по наклонному стволу шахты к третьему уровню. Дыхание больше не справлялось со стремительным бегством. Прыжки вверх становились невыносимы. Мышцы горели огнем, как и мысли, прожигая скафандр изнутри. Имел ли он моральное право говорить о том, что хотел сказать для записи в журнал? Имел ли он право делать скоропалительные выводы, способные привести к еще большей трагедии? Возможно, тяжелый приступ кашля уберег его от глупой ошибки. Даже если он не выживет, его запись будут изучать. На ее основе будут приниматься глобальные решения, которые могут изменить жизнь всей колонии. Но что, если он не скажет? Ядерный взрыв должен был уничтожить все улики, словно все, что здесь произошло, было чудовищной случайностью.
— Нет, - выдохнул Джейдер, захлебываясь в новом приступе кашля. — Все произошедшее не похоже на случайность. До последнего момента я был склонен полагать, что причиной сбоя в работе систем шахты служила чужеродная плесень. Плесень могла привести к нарушениям в работе главного компьютера, а затем и реактора. После взрыва последнего заражение обрело повсеместный характер. Так или иначе ее разрушительное влияние не является осмысленным и тем более намеренным. Чем бы ни была эта дрянь, это всего лишь жалкая плесень или колонии еще какого-нибудь безмозглого дерьма. Но то, что я нашел в проеме створа гермоворот заставляет задуматься об истинных первопричинах. Гермоворота не смогли изолировать реакторную
В голове царил полный хаос. Мысли сбивались в комки, путались и вновь разлетались прочь, ускользая в самый последний момент. Все тело продолжало гореть огнем. Только теперь Джейдер понял, что этот жар не был следствием его бегства. Вся кожа каждым сантиметром его тела пылала, словно на нее вылили чан с горячим маслом.
— Радиация… — просипел он, осознавая первопричину омерзительных симптомов.
Его взгляд пробежался по показателям дозиметра: «900 мЗв/час».
На границе третьего уровня степень заражения была существенно ниже. Однако доза радиации, которую он получил на момент бегства из эпицентра заражения, не могла пройти бесследно для его организма. Сдавленная в висках голова совершенно отказывалась работать. Он поймал себя на мысли, что не знает, куда бежит. Схематическая проекция карты, горящая в углу визора, стала бесполезной. Он не мог ее разобрать.
— Наверх, нужно выбираться наверх, - твердил он себе мантру, способную указать путь.
Новый приступ кашля окропил стекло скафандра мелкими каплями крови.
Яркий диск прожектора постепенно выжигал глаза. Сохранять зрение в фокусе становилось все сложнее. Луч бежал по стенам штрека, выхватывая из темноты все новые заросли отвратительной плесени.
— Что же это за дерьмо?! Откуда оно вообще взялось?
Внезапно блуждающие в голове мысли сошлись в единой точке.
— Что, если появление плесени — это не случайность? «Бактерии-экстремофилы в глубинах Ганимеда не прижились», — так говорили биологи с Земли, сворачивая свои исследования. А если все-таки прижились? Сокрытый факт, спрятанный от глаз колонии. Укрытый от ее внимания с целью выпустить зло на свободу в момент необходимого давления. Плесень как инструмент. С ее помощью можно вывести из строя весь добывающий комплекс.
Нарастающий кожный зуд внезапно сменился простреливающей ноги судорогой. Не удержав равновесие, Джейдер грузно повалился на грунт, подняв вверх столб ледяной пыли. Боль прорезала ногу, словно острый нож. Он стиснул зубы что есть мочи, чтобы стерпеть ее гнет. Прерывистое дыхание рвало гортань, словно в ее чреве скрывались тысячи острых как бритва кристаллов. Джейдер попытался подняться на ноги. Лишь теперь он заметил, как плотно покрывала его скафандр проклятая плесень. Она была на перчатках, она была везде. Тело отказывалось слушаться.
— Включить сервоприводы, — выдохнул он, с трудом поднимаясь на ноги. — Кислорода итак слишком мало, но плевать. Какая уже, к черту, разница. Без них мне все равно никуда не выбраться.
Наклонный ствол шахты был усеян остовами разорванных в клочья роботов. Грозные блики вспыхивали по ходу движения, обтекая огнем металлические корпуса уничтоженных машин. Но страх больше не имел прежней власти. Он был полностью вытеснен из головы ясным пониманием неизбежной гибели. Отвратительные симптомы кромсали тело. К боли по всему телу добавились нарастающие с каждой минутой приступы тошноты. Стараясь их игнорировать, Джейдер попробовал вновь переключиться на запись. Но мысли в голове окончательно потеряли способность выстраиваться в общую логическую цепочку. Он помнил, что хотел сказать что-то важное. Запись журнала все еще продолжалась, но мыслительный процесс окончательно нарушился. Головная боль сдавила виски с новой силой, заставив замедлить слепые прыжки вперед. Джейдер споткнулся о какую-то деталь и упал. Вероятно, это был оторванный манипулятор одного из роботов или глыба льда. Все тело изнывало от ужасной усталости и тремора нижних конечностей. Даже включенные сервоприводы не могли сгладить их слабость, постоянно переходящую в судороги. Он пытался ползти вперед, вдоль обезображенных остовов уничтоженных машин. Мерзлый грунт стал единственной картиной, которую можно было наблюдать в таком положении скафандра. Ледяная осыпь забивалась между пальцами перчаток, то и дело расплываясь в глазах единым ярким пятном. Очередное движение смазало отчетливый отпечаток массивной подошвы. Тонкий слой осыпи сохранял в себе историю событий, произошедших здесь некоторое время назад.