ЛЮБЛЮ
Шрифт:
оба раза зимой. В первый раз она попалась ему на глаза в длинной
шубе из серебристой лисы, а в другой раз – в такой же длинной шубе
из норки. И оба раза видел садящейся в машину. Не только он – все
тогда на неё смотрели. Она была в блеске и машины были хороши,
какие-то заморские, очень дорогие.
«Но отчего же в душе к ней так ничего и нет? – Думал Степан,
стоя в дверях и глядя на Милену. – Как же это так быстро всё влече-
нье прошло. То ли дело
ниться? Не вернуться? В сущности, сам во всём не прав, во всём ви-
новат. А ведь из-за этого-то я на неё и зол. И что это за гордость та-
кая непонятная, ненужная. И откуда она только берётся? Заведётся
она и человек мучается. Живёт с гордостью вместо того, что бы жить
с супругой».
– Ну, входи же. Что ты не входишь? – Сказала Милена, волнуясь.
Она отошла, уступая дорогу.
– Так ты знала, что я сюда приеду? – Спросил Степан, проходя.
– Я не только знала, но и сама просила Корнея Кондратьевича о
возможности встретиться с тобой наедине. Ты, думаешь, чья это квар-
тира? Моя.
– А, зачем ты дядьку об этом просила? – Удивился Степан.
– Ну, как? – Смутилась Милена. – Я влюбилась. Зачем женщи-
ну тянет к мужчине, а мужчину к женщине? Этого не объяснишь. Так
Бог устроил.
– Ты проститутка? – Поинтересовался Степан.
– Нет, – закрывая лицо руками, ответила Милена. – Не обижай
меня. Если хочешь знать, то я ещё девственница.
– Ты так об этом запросто. Так нельзя. Так говорить не хорошо.
– Почему? Я же говорю правду. Что неприличного в том, что я
тебя люблю и в том, что я девственница? Что берегла себя, зная, зачем
и зная для кого?
– А, действительно. Зачем? И, для кого?
– 174 –
– Для любви. Для любимого, – убеждённо сказала Милена и, не
выдержав тона отчуждённости, заговорила, еле сдерживая слёзы. – Не
говори со мной так. Мне неприятно. Я не обманываю тебя. Почему ты
мне не веришь? Помнишь, Корней Кондратьевич спрашивал меня:
«Нравится тебе Степан?». Я сказала – нравится. Сказала правду. Хоть
и знала, что ему это будет неприятно. Сказала при тебе. И я видела в
глазах твоих радость, ответное чувство. А, сегодня ты другой, не по-
хожий на себя, с чемоданом. Там что?
– Вещи, – смягчаясь, ответил Степан. – Я завтра поездом на
Кавказ ехать собрался, а сегодня... Сегодня хотел спокойно поспать,
выспаться. Скажи, если останусь, ты мне не будешь мешать? То есть я
хотел сказать, тебе не помешаю, если переночую?
– Нет, дорогой. Не помешаешь.
– Милена, послушай.
И такие речи. С чего это ты дорогим меня стала звать? Я что, же-
них тебе?
– А, разве нет?
– Нет.
– Не сердись. Только не сердись. – Заволновалась Милена. – Я
всё буду говорить и делать, как ты захочешь. Что тебе нравится я бу-
ду говорить, а что не нравится не буду. Я богата, здорова, у нас бу-
дет много красивых детей. Мы их вместе будем наряжать, воспиты-
вать. Тебя они будут называть папой, а меня мамой. Видишь, я уже
всё обдумала. И ты не смотри на то, что я так бесстрастно обо всём
говорю. Я страстная, даже очень. Я, хоть и девственница, но я всё
знаю, всё умею.
Степан приставил к её губам палец, прося тишины, посмотрел,
щурясь, на лампу в плафоне, под которой стоял и, поставив на пол че-
модан, который всё это время держал в руке, прошёл на кухню, где не
было такого яркого света, как в коридоре. Милена, последовав за ним,
обошла его, села на край мягкого, обтянутого кожей табурета, и стала
смотреть на Степана, как бы приглашая: «И ты рядом садись».
– Поеду к себе, – сказал Степан, глядя на Милену.
– Корней Кондратьевич домой тебя велели не пускать, – робко
возразила она.
– 175 –
– Я поеду к себе домой! – Повернувшись к Милене спиной, по-
вторил Степан и, не услышав возражения, медленно направился к вы-
ходу. Покорившаяся хозяйка, вскочила с табурета и побежала его
провожать.
– А как же чемодан? – Спросила она у гостя, когда тот уже вы-
шел из квартиры. Степан вместо ответа махнул рукой. Поймав в его
взгляде какое-то страшное и непонятное для себя решение, Милена
испугалась и бессвязно заговорила:
– Куда же? Как же? А я?
Степан остановился, взглянул на неё, и уже близок был к тому,
чтобы отменить решение, остаться, как вдруг на лестничной площадке
появилось новое лицо. Молодая, совсем юная девушка, что называет-
ся первоцвет, одарённая броской привлекательностью.
Остановившись прямо перед прощающимися, она стала громко
смеяться и хлопать в ладоши, стараясь привлечь к себе внимание. По-
смотрев на добивающуюся внимания и догадавшись о мотивах такого
её поведения, Милена нервным голосом сказала:
– Познакомься, Степан, моя двоюродная сестра Лариса.
–Не Лариса, а Лара, – капризно поправила Милену сестра, и,
картинно улыбнувшись, сказала. – Очень приятно познакомиться.