ЛЮБЛЮ
Шрифт:
Сам маленький, худенький, смотрю на него и думаю, где же в тельце
таком душа теплится.
От слов Полины Петровны на глазах у Пашки заблестели слёзы.
Растроганный видом этих слёз, Фёдор пересел со стула на тахту,
склонился над братом и тихо спросил у него:
– Хочешь, я их всех прогоню?
В глазах у Пашки мелькнуло что-то, похожее на надежду, но тут
же погасло. Он смотрел на Фёдора и взглядом, как бы, спрашивал:
«Как ты их собираешься
– А кто к тебе приходит? – Спросил Фёдор, смягчившись, сооб-
разив, что разогнать людей ему, действительно, не под силу. – Что им
от тебя нужно?
– 448 –
– Многие идут, как к сыну Петра Петровича, – спокойно отвечал
Пашка. – Говорят, отец их лечил, просят и меня помочь. Я делаю то,
что просят, отказать не могу. Больше с исповедями идут, – продолжал
он. – И, как мне кажется, всё выдумывают и наговаривают на себя.
– Почему так думаешь, что наговаривают? – С живым интере-
сом спросил Фёдор.
– Да, не может того быть, чтобы мир стоял, если то, что они рас-
сказывали – правда.
– Павел Петрович, она не может более ждать. Выслушайте её и
пусть идёт себе, – сказала Нина Георгиевна про человека, о котором
Пашка, судя по всему, был ею предуведомлен.
Пашка согласился принять. В комнату вошла и села на предло-
женный ей стул маленькая, худенькая женщина с быстрыми глазками
и маленьким ртом. Рот у неё еле открывался и, казалось, что мешает
ему открываться шире красная, короткая резиночка, приделанная к
губам. На самом же деле, это была, конечно, не резиночка, а обыкно-
венная слюна, принявшая красный цвет от помады.
– Меня зовут Тамила Николаевна, только прошу не путать, по-
сле «тихо» не «о», я никого не томлю, а первая буква алфавита, – ска-
зала она, и, разглядывая с любопытством присутствующих, замолчала.
– Говорите. Говорите всё, что мне говорили, – сказала Нина Ге-
оргиевна и представила вошедшую, как жену высокопоставленного и
осведомленного.
– Вам нельзя завтра выходить к людям, – сказала жена. – Против
вас замышляют. Вы не знаете этих людей, они спать не лягут, если зла
не сделают.
– Говорите главное, – поправила её Нина Георгиевна.
– Да, – заторопилась Тамила Николаевна. – Главное, что ответ-
ственный за проведение операции, генерал-майор Госбезопасности
Гоголь. Ему поручено руководство. Вы не знаете, что это за человек,
какие у него примитивные взгляды. Над его взглядами даже в Коми-
тете все смеются, хотя за верность взглядам,
– Какие ещё взгляды, говорите дело, – снова одёрнула её Нина
Георгиевна, заметив, что жена высокопоставленного и осведомленно-
го занимается более самолюбованием, нежели изложением сути.
– 449 –
– Какие взгляды? Примитивнейшие, – не понимая замечания,
продолжала она. – Книг не читает, в театр не ходит, из журналов вы-
писывает «Мурзилку» и «Весёлые картинки». Сами понимаете, что из
этой периодики почерпнешь... Комитет называет Коммуной, народ –
Антантой, и любит с пафосом декламировать Маяковского: «Коммуне
не быть под Антантой». О! Я очень хорошо знаю этого человека,
можно сказать, с самого детства, так как муж мой, Владислав Вяче-
славович, в бытность свою, будучи мальчиком, рос вместе с этим Го-
голем в одном дворе. Представьте же себе, что в то время, как все
мальчишки и муж мой, Владислав Вячеславович, гоняли мяч на пыль-
ном пустыре, этот самый Гоголь сидел со старухами на скамейке и
слушал их сплетни; либо было у него ещё и другое занятие, он по соб-
ственной инициативе следил за молоком на кухне и естественно, все
пенки снимал в свою пользу. Когда же он вырос, этот Гоголь, и наел
себе на этих пенках, простите за выражение, морду, его в Комитете
заметили и пригласили к себе.
Нина Георгиевна снова хотела одёрнуть рассказчицу, но пере-
думала, справедливо рассудив, что должна же будет та, в конце кон-
цов, когда-нибудь заговорить и о деле.
– Когда он учился ещё на лейтенанта, – продолжала свой рас-
сказ о Гоголе жена высокопоставленного и осведомленного, – на во-
прос командиров и начальников: «А не являетесь ли вы, курсант, род-
ственником великого писателя?», – он с гордостью отвечал: «Никак
нет. Всего лишь навсего однофамилец, впрочем, и об этом очень со-
жалею». – «Как, разве вы не любите этого писателя?» – «Так точно.
Не люблю. И не только этого, но, если позволите, и всех писателей на
свете». – «Позвольте узнать, почему?» – «Очень просто. Мы с ними по
разные стороны баррикад. Они защищают интересы народа, мы – инте-
ресы государства». – «Так вы полагаете, что интересы государства и
интересы народа - разные вещи?» – «Так точно. Считаю, именно так.
Если есть государство и есть народ, значит, есть и отдельные интересы.
Интересы народа известны – бунтовать, а в интересах государства –