ЛЮБЛЮ

Дьяченко Алексей Иванович

он переживал.

«Сняла квартиру, – думал он, – мужик-хозяин должен был

прийти, вешалку прибить».

Он ревновал её к этому хозяину-мужику, ко всем мужикам сра-

зу. Вспомнив, с какой решительностью она оттолкнула его в вагоне

метро, у него в голове вдруг промелькнула мысль:

«Уж не влюбилась ли она в того самого Балденкова Котьку,

жившего с ней в одном доме?».

Но он тут же эту мысль отбросил, как чересчур безумную.

Разглядывая

её фотографию и сжимая в кулаке брошь-талисман,

подаренную ею, он старался думать о приятном. Вспоминал её ласко-

вый голос, покорный, любящий взгляд, слова, сказанные в метро:

«жадина, ты мой любимый», и на сердце становилось сладко. Вспо-

минал, как внимательно следила Жанна за каждым его жестом, как ос-

торожно трогала его лицо, и как частенько, прямо среди беседы, при-

жималась и, закрыв глаза, просила, чтобы поцеловал, а то и сама це-

ловала без всякого спроса. Ему казалось, что он и теперь ощущает

прикосновения её губ и пальцев. Вспоминал первую встречу, разлитое

шампанское, гусарский наряд, купание в пруду, и даже следы от рези-

нок, оставшиеся у Жанны на ногах, после того, как она сняла с себя

белые гольфы.

– 437 –

В ожидании звонка Максиму так захотелось целовать эти следы

от резинок, что он просто пришёл в бешенство. В нём с каждой секун-

дой нарастала тёмная сила, которой не находилось выхода. Предчув-

ствуя появление этой силы, и боясь оказаться в её власти, Максим ещё

в четверг, сразу же после избиения Маслова, просил Назара прогулять

практику и быть неотступно всю пятницу с ним. Объяснил это так:

«Не знаю, что со мной происходит, но чувствую, за мною надо

смотреть. Не оставляй меня, ни на минуту».

Назар с лёгкостью прогулял практику и с такой же лёгкостью

согласился следить за Максимом и, как понял он свою роль, в случае

чего его сдерживать.

Ожидание телефонного звонка становилось невыносимой мукой.

Не зная, чем занять себя, Максим Назару предложил сыграть в карты.

Игра не клеилась, да вдобавок ко всему, как нарочно, с дачи вернулась

Полина Петровна, стала спрашивать, почему они не на практике. При-

шлось лгать, говорить, что у них сегодня свободный день.

Следом за Полиной Петровной в квартире появилась Фрося,

пропадавшая более недели, и в доме сразу всё пошло кувырком. На-

столько кувырком, что Максим на какое-то время, ни то что о игре, но

и о звонке, которого так напряжённо ждал, совершенно забыл. Пья-

ная, загорелая Фрося появилась не одна,

завалилась с гостями. С уча-

стковым Шафтиным и монтёром Лёней. Пришла пить, гулять, отме-

чать возвращение.

– Я твоих денег не тратила, – кричала Фрося на всю квартиру из

своей комнаты, обращаясь к Карлу. – Меня ограбили, из поезда вы-

швырнули. Я от самой Тулы пешком шла, побиралась. А ты у меня и

не прописан! – Кричала она. – Так что вот тебе, тут и власть, участко-

вый, он скажет тебе законы. Короче, – выметайся в два счёта! Чтоб

духу тваво здесь не было! Вот и весь сказ!

По просьбе Полины Петровны и Галины Максим вошёл в ком-

нату к Фросе и предложил Карлу спуститься на улицу, часок погулять.

С тем, чтобы его мать и сестра могли с соседкой без него кое о чём

переговорить. Максим был к соседке, по своему человеческому скла-

ду, ближе других и когда было нужно, входил без стука. Карл согла-

сился и при помощи Максима и Назара этот замысел стал осуществ-

ляться.

– 438 –

Тем временем, не дожидаясь, пока за Карлом закроется дверь,

Фрося кричала направлявшейся к ней Полине Петровне:

– Соседка, не говори ничего! С фашистом жить всё одно, не бу-

ду! И слушать тебя не стану!

Но пришлось не только слушать, но и перепугаться. Галина не

из праздного любопытства ездила на прежнюю квартиру к Карлу, уз-

нала, что хотела и разъяснила, что смогла. Карла хоть и выписали из

квартиры, с таким же успехом были готовы снова туда прописать, ибо

перепуганные насмерть соседи с Фросиной распиской о получении

пяти тысяч и своими пояснениями к ней обратились в милицию, и там

уже было заведено уголовное дело.

– Так что не горланить тебе надо, а бегать, деньги потраченные

искать. Карл к себе и так вернётся. А, тебя, за афёру, судить станут, –

закончила Полина Петровна свою речь, которой повергла в глубочай-

шее уныние и трепет не только Фросю, но и её гостей.

Пьянку-гулянку они, конечно, не отменили, но настроение у них

испортилось. И только Шафтину сообщения Полины Петровны и сло-

жившаяся после них ситуация пошли на руку, ибо совершенно неожи-

данно он обрёл заинтересованных помощников в тёмном и тайном деле

своём. Руками Фроси и сожителя её он решил избавиться от немца, о

чём настоятельно его просил Черногуз. А просьба Корнея Кондратье-

вича, он ещё не знал, что тот мёртв, была для него важнее приказа ко-