ЛЮБЛЮ

Дьяченко Алексей Иванович

ла, на театре юродствовала. Как-то раз пришёл к ней, а она сцену ре-

петирует из «Кремлёвских курантов», где рабочий в кабинете её запи-

рает и в любви объясняется, а ему, попутно, ещё и Ленин туда звонит.

Видите, сколько лет прошло, а всё помню. Напарник её, партнёр по

сцене, тот, что рабочего играл... Хе-хе, партнёрами называются... Тот

актёр, что рабочего играл, рожа была у него вся в оспе, рябой был...

Эдак, знаете, самодовольно, с насмешкой,

с чувством превосходства

на меня смотрел. Как бы спрашивал – что, муженёк, ревнуешь? При-

шёл, жену контролировать? Боишься, что со мной пойдёт, а мы тебя

всё одно, проведём. Вот что я прочитал в его взгляде. Да ещё и жена,

что-то слишком весёлая в тот вечер была. Ну, думаю, так и есть, сме-

ются надо мной. В тот же вечер, дома, я не выдержал и всё высказал

ей. Что я её ненавижу, и ненавижу дочь нашу, что они проклятье моё,

моя кара. Сказал, что любил и люблю Лизавету, что она, Нина, причи-

на нашей разлуки, что если бы не её длинный язык, то жил бы с Ли-

зой, которая тоже любит меня, и был бы счастлив. Ну, и многого ещё

чего наговорил. В числе прочего сказал, что ей не верю, знаю, что об-

манывала и обманывает, сказал, что и сам теперь в верности ей ру-

чаться не могу и не исключено, что стану приводить прямо на дом.

Сказал это всё и на дачу, в черный, бревенчатый, пить до бесчувствия.

Я тогда частенько пивал-с. А следующим днем прикатила Лукерья,

– 403 –

она тогда уже у нас жила и сообщила, что Нина Александровна «вы-

кинулась» из окна. Вот так я и сделался вдруг холостым. Возьмите,

Федор Алексеич, у меня деньги. Возьмите, спасите меня, а вам с день-

гами будет легче не сделать тех ошибок, что сделал я. Вы не возьмё-

те? Нет? А жаль. Себя жаль и вас жаль, пожалеете, может, уже завтра

же об этом пожалеете. Да, я прекрасно знал, что вы спасать меня не

станете, в пекло за мной не полезете, денег моих не возьмёте и оши-

бок моих не сделаете. Всё моё останется со мной, а всё ваше с вами, и

никогда-то нам не слиться душами, не понять, не полюбить друг дру-

га. Вы, вот, смотрите на меня своими чистыми глазами, слушаете, а

про себя, должно быть, смеётесь или жалеете меня, а того и не знаете,

что за это я вас ненавижу сильнее, чем дочь свою, ныне здравствую-

щую и жену, в бозе почившую. Ненавижу из-за того, что имею по-

требность вам исповедоваться в грехах своих, рассказывать то, что и

себе рассказывать не смел, сознаваться в том, в чём и пред Богом хо-

тел таиться, хотя всех он нас

видит, всех он нас знает и рано или

поздно, на чистую воду выведет. Так ненавижу, что имею желание

убить вас, зарезать вот этим вот ножичком, - (Ватракшин потряс в

воздухе маленьким перочинным ножом, который в процессе исповеди

достал из кармана халата и коим, нервничая, вычищал грязь из-под

ногтей), - ткнуть вам в глаз, или в висок и посмотреть, как вы подох-

нете. Но не бойтесь, не зарежу, – поспешил сказать он, хотя Фёдор во-

все и не испугался, – потому, что свои деньги и свои ошибки, – пояс-

нил Илья Сельверстович, – я люблю больше, чем вас ненавижу. Идите

спать. Постойте. Я по глазам вашим заметил… Вы сейчас подумали:

«Как бы старый осёл, после всего, что наговорил, не раскаялся и себя

бы не пырнул?». Угадал? Так ведь подумали? Не бойтесь, не пырну.

Старый осёл не только деньги с ошибками, он и себя ещё очень лю-

бит. Так что опасаться вам за Ватракшина нечего. Постойте. Мне

только что в голову пришла гениальная мысль. Знаете, а хорошо бы

нам с вами теперь же, не откладывая на потом, взять и разбить друг

другу морды? В кровь разбить, чтобы сопли кровавые по стенам лете-

ли, чтобы глаза разбухли от синяков и подтёков, да закрылись бы во-

все. Разбить друг другу морды, а затем сойтись, обняться и прими-

риться. А? Хе-хе! Как? Хе-хе! Хорошо придумано? Да, хорошо бы

так, ведь иначе никак нельзя. Ну, идите, идите. Подсвечник я вам не

– 404 –

дам и подсвечивать вам не пойду, дорогу найдёте и в темноте. Не

удивляйтесь, если найдёте в своей постели Марину. Это я её просил

стриптиз вам показать, как вы, со свойственной вам проницательно-

стью, это правильно и подметили. Для сновидений хороших, так ска-

зать. Хе-хе. Простите мне это, а Марине передайте, что она тварь, что

я её насквозь вижу, знаю, что она со мной только из-за славы и денег,

и поэтому ничего не получит. Ну, идите, идите. Идите же. Не бойтесь,

не зарежу я себя. Хотите, ножичек заберите с собой, если вам так спо-

койнее будет. Вот, возьмите.

Ватракшин стал складывать ножичек и протягивать его Фёдору.

Фёдор ножичек взял, положил его на стол и, встав с кресла, направил-

ся к выходу. Он хотел выйти, открыл дверь, но выйти не удалось.

Прямо перед собой увидел Ядвигу, дочь Ильи Сельверстовича, кото-

рая, судя по её виду, давно стояла за дверью и всё слышала.