Логика тьмы

Кузнецова Дарья Андреевна

Тёмным магом нельзя стать просто так, нельзя родиться, и, даже просто выложившись до потери магии, тёмным не станешь. Изменение всегда происходит в минуту отчаяния, когда рушится жизнь, когда выгорает всё, что было в человеке человеческого, за несколько мгновений до смерти. Предел физических и моральных возможностей. Юстафия знала историю матери, которая рухнула во тьму от отчаяния, пытаясь защитить своих детей: обвалился от попадания бомбы дом, и она держала обломки до тех пор, пока ещё могла держать, — а потом просто обратила в прах бетонную плиту, когда поняла, что держать больше не может.

Её устранили

при задержании. Не потому, что инквизиторы — чудовища, кто бы что ни говорил. Только ни разу не столкнувшись с тем, как чернеет магия и во что превращается после этого человек, можно рассуждать о чрезмерности методов Инквизиции.

От женщины той осталось одно лишь маниакальное желание защищать детей. Она и защищала, не позволяя им отойти ни на шаг, никого не подпуская и стремясь уничтожить каждого, кто пытался приблизиться даже для того, чтобы оказать помощь.

Тёмная магия идёт рука об руку с безумием. Другое дело, что некоторым везёт, и безумие тоже бывает разным, достаточно вспомнить Сойку — он странный, но не опасный.

Опаснее всего те, кто до поры может притворяться нормальным, чьи отклонения не на поверхности — но фатальны. Таких стоило большого труда выследить и уничтожить, они маскировались под обычных потерявших силу магов, и вычислить их до проявления способностей было невозможно. Один такой изукрасил Юстафие лицо и едва не лишил жизни. Несколько месяцев уже прошло, а всё не отпускает. И не отпустит уже. Никогда. Хотя кошмаров, конечно, стало меньше...

Она не думала всерьёз, что здесь может происходить нечто подобное. Тогда бы одним Лосем не обошлось, и на окрестности обратили внимание хотя бы из-за частоты пропажи людей. Конечно, нельзя исключать, что он выслеживал жертвы с особым тщанием и выбирал тех, кого не хватятся, но…

— У тебя паранойя, товарищ инквизитор, — пробормотала Юстафия, вышла из воды и зашагала по песку в стороне от кромки прибоя, разглядывая море, сосны, бурый пляж, бело-синее небо. Песок тут же облепил мокрую кожу, и надо было обсохнуть, прежде чем стряхивать его и обуваться.

Вряд ли Подорожник, даже если он потомок Сорок, безумен настолько, что это выродилось в тёмную магию. Да и вообще, нет здесь тёмных магов, только один старый дом с кровавой историей, которую она зацепила сознанием и теперь выдумывает глупости.

По берегу Грач дошла до порта, там обулась и отправилась бродить по улочкам, благо блуждать тут негде.

Песчаный ей нравился. Тихий и обшарпанный, во многих местах ещё несущий свежие шрамы недавней войны, он всё же был хорошим. Тихий, зелёный, уютный. Меряя форменными ботинками разбитые улицы, Юстафия через некоторое время сумела достичь того, чего не ощущала уже давно: умиротворения. Посвистывали птицы, где-то перекликались петухи и собаки, за одним забором печально и монотонно мычала корова — и всё это удивительно органично сочеталось с классическими фасадами позапрошлого века.

И сосны. И яблони. И резкие крики чаек.

И почти безлюдные улицы.

Живая тишина. То, чего в столице не было даже в самые тёмные и морозные зимние военные ночи. Вех-на-Берёзе либо замирал — страшно, мёртво, скукожившись от голода и холода на промёрзших речных берегах, — либо взрывался рокотом и воем, либо монотонно и нудно гудел двигателями и голосами, когда жил. А здесь — почти что лоно природы, на котором человек

кажется своим.

Что гулять до победного — не самое разумное решение, Юстафия осознала, когда солнце скатилось к закату и захотелось есть. Стоило бы раньше задуматься, что у тишины провинциального городка есть и обратная сторона: отсутствие ресторанов и кафе, а те, что попадались, были наглухо закрыты — до весны и наплыва туристов. Наверное, где-то собирались местные жители, а не только дисциплинированно сидели по домам, но эти места попробуй ещё найди! Как назло, здравая мысль спросить дорогу пришла в голову именно тогда, когда последние прохожие растворились в подступающей влажной приморской ночи.

Юта почти смирилась, что придётся побеспокоить хозяйку или лечь спать голодной — не хотелось, но не впервой, — когда навстречу попался припозднившийся щуплый мужичок. От чужачки в форме он поначалу шарахнулся, но потом уяснил, что от него хотят, и щербато разулыбался:

— А, так это, товарищ инквизитор, вам к Бобру надо!

— И где его искать?

— Так у Бобра же!

Не сразу, но Юстафия сумела добиться пояснений и развёрнутого ответа. Оказалось, что вечером несколько заведений впрямь работало, по большей части алкогольной направленности. «У Бобра» было из той же категории, но хозяин не только за стойкой скучал, мог и накормить страждущего. Богатого меню не предлагал, но было у него вкусно, и никто не травился — вполне достаточно для ужина.

Нужное место быстро нашлось даже по путаным объяснением явно нетрезвого жителя. Сложно не найти: в Песчаном почти не горели фонари, и к тому моменту, как Грач вышла на нужную улицу, опустилась чернильная темнота, так что единственное ярко освещённое крыльцо горело маяком. Снаружи у стены под навесом друг на друге громоздились обшарпанные стулья и столы — несмотря на тёплую осень, погода уже не располагала к отдыху под открытым небом, тем более ночью. Да и отсутствие туристов сказывалось.

Юстафия толкнула тяжёлую дверь с глубокой рваной раной посередине — следом от осколка, не сумевшего пробить толстый массив какого-то плотного дерева, как бы не дуба. Дверь больше подходила богатой усадьбе, а не скромному питейному заведению. Впрочем, «У Бобра» располагалось в старом особняке, и кто знает, кому тот принадлежал раньше!

Внутри было крепко накурено, но неожиданно приятно пахло — чем-то жареным и не прогорклым. Юта шагнула в неразборчивый гул голосов — и через несколько мгновений в зале повисла та самая, особенная тишина, которая встречает объект сплетни при его неожиданном появлении.

Юстафия с трудом сдержала смешок и сохранила невозмутимое выражение лица. Ну надо же, второй раз за день! И второй раз — с этим же человеком: среди незнакомых лиц взгляд быстро выловил одно известное.

Маленький городок. Мало новостей.

Она выдержала приличествующую случаю паузу, для порядка дождалась, пока стихнут последние шепотки, и проговорила в голос:

— Добрый вечер, товарищи! — После чего двинулась к стойке, где на краю виднелась пара свободных мест. — Разрешаю разговаривать, я не при исполнении, — не сдержалась от насмешки, но присутствующие всё равно проводили напряжёнными взглядами и немного расслабились, только когда пришелица обратилась к стоящему за стойкой мужчине: — Говорят, у вас можно не только выпить, но и поесть?