Логика тьмы

Кузнецова Дарья Андреевна

Если бы не данное себе обещание, Юта наверняка пошла бы искать историка Осота. Наверное, так тоже правильно, но… Сейчас было хорошо. Тревожно, но не из-за расследования или старого дома. Она просто отвыкла, что можно никуда не бежать, и испытывала неуверенность, как будто что-то забыла или куда-то опаздывает. Однако это ощущение она поймала сразу, поняла его причины и с наслаждением придушила.

Грач пять лет не была в отпуске. Можно хотя бы один вечер не делать совсем ничего! Дольше, конечно, не продержится, но пока ей нравилось позволять себе

это безделье. Тем более голова всё равно работала.

Особняк Хомяка, или, как говорили местные, «Сорочье гнездо», не отпускал. Грач сомневалась, что у неё получится через полгода установить, куда пропал несчастный Лось, — независимо от того, по загадочной причине это случилось или по самой банальной, — но и задачи перед ней такой не стояло. То дело и очередная жалоба были поводом. Во-первых, отправить её в спокойное место отдохнуть, причём Ворон велел раньше чем через месяц не возвращаться, а во-вторых, поскольку он хорошо знал подчинённую, просил раз и навсегда решить проблему с этим особняком. В самом широком смысле и с самыми широкими полномочиями.

Это было не важное для Инквизиции и Белоземья дело — это была интересная головоломка, чтобы Юстафия не соскучилась и не примчалась на службу.

Ну что сказать, задумка удалась. Дом интриговал. Она не верила, что там есть нечто зловещее — не считая подвала с расстрельной стеной, — но это повсеместное, знакомое зло. С другой стороны, хотелось выяснить детали и разобраться с историей этого строения. Взять те же оптограммы на стенах — кто их повесил? Зачем? Как-то не вязались эти страшилки с обликом успешного промышленника и его семьи.

В общем, на краеведа Юстафия возлагала немалые надежды. Вот только зачем согласилась взять с собой Вейлена?..

Дело было не в нахлынувших чувствах. Грач, конечно, прекрасно помнила этого парня: не так уж много у неё в жизни было мужчин, чтобы умудриться одного из них забыть, да ещё настолько фактурного. Но она даже пять лет назад не была в него влюблена. Курортный роман. По старым меркам — позор и ужас для девушки из приличной семьи, сейчас… Да тоже, в общем, сложно назвать достойным поведением, просто после войны до её морального облика никому не было дела.

Сейчас Юта не рассматривала его как мужчину. Как коллегу и представителя местной власти, который всех знает в городе, — да. Изначально она не планировала заниматься расследованием в компании. Уведомить о своём интересе, запросить какие-то дела, узнать мнение и адреса нужных людей — без этого никуда. Но таскать с собой…

Грач несколько раз прокрутила в голове минувшую пару часов — пока разговаривала с Подорожником в отделении полиции и после, в доме, — и пришла к выводу, что восприятие этого человека изменилось у неё именно в «Сорочьем гнезде». До того момента это был местный источник информации с хорошо подвешенным языком, чья компания забавляла и приносила пользу, а потом…

Злая шутка атмосферы старого дома? Возможно. Но Вейлен вызывал какое-то смутное тревожное чувство. Тревожное в плохом смысле. В доме у него был

другой взгляд, он держался иначе, его не беспокоила густая чернота, от которой у Юстафии дрожали пальцы. Да, люди неодарённые и обычные маги редко воспринимали её так остро, но не до полного же безразличия!

Подорожник молчал. Почти всё время в доме молчал. При том, что чувство юмора за годы у него не поменялось и поговорить этот человек по-прежнему любил — Юта успела заметить.

Возможно, он просто не хотел мешать и отвлекать от работы, а снаружи вновь стал собой. И всё-таки Юстафия вновь и вновь выуживала из памяти взгляды и жесты Вейлена, вновь и вновь прокручивала перед глазами. Вот она отворачивается от лифта и почти налетает на стоящего рядом мужчину. Вот он лениво привалился к стене, на которой смерть и мучения десятков. Вот криво усмехается возле лаза, когда она предполагает наличие там трупа.

Сложно назвать плохим качеством отсутствие суеверий и страха перед «проклятым» домом. Если бы Юта не чувствовала там смерть, наверное, тоже была бы спокойнее. И всё-таки…

Вряд ли Вейлен имеет отношение к исчезновению Лося. Он действительно проделал большую работу, когда тот пропал, хотя мог бы — и так очень часто делали в провинции — ограничиться парой отписок и сказать, что проверяющий сбежал с любовницей. Для очистки совести стоило расспросить кого-нибудь из местных о знакомстве пропавшего с начальником местной полиции, но и только.

Дело в другом. Юстафия не подозревала его в банальном убийстве, в нём ощущалась странность другого толка. Интересно, может ли Подорожник иметь какое-нибудь отношение к особняку?..

Растительные фамилии носили безродные, низшее сословие. Крестьяне. Мещане — звериные. Лось, Хомяк. Птицы — это аристократы.

Представить Вейлена на пашне не получалось, зато мысленно одеть во фрак и поставить с бокалом дорогого вина под блеск роскошной люстры — запросто.

Официально род Сорок прервался. Прямая ветвь. Но история знала столько разных неожиданных поворотов… Побочная ветвь, беглая невеста — или даже жена. Раньше магия была завязана на Столпы и брачные обряды, но когда это мешало плодить бастардов? Да и каким человеком был последний Сорока — непонятно, деятельная женщина вполне могла удрать от безумного мужа даже с ребёнком под сердцем. Не самим Вейленом, конечно, кем-то из его предков. Он упоминал, что сирота и вырос в приюте, но родители у него всё равно были!

Забавная версия. За уши притянутая, но интересная. Если Сороки были не в своём уме, а душевные болезни, как известно, передаются по наследству… Может, она именно что-то такое в нём чувствует? Может, и отношение к нему изменилось в тот момент, когда она, окружённая тьмой, подспудно чувствовала мрак и в этом полицейском?

Смерть остаётся там, откуда ушла жизнь. Тьма остаётся там, где выгорела магия. Безумие остаётся там, где погибло сознание. Всё это сплетено в тугой клубок, никто не знает первопричин, поэтому во главе угла может стоять что угодно.