Логика тьмы
Шрифт:
— Зачем мне переодеваться? — не поняла Грач. — Мне удобно, да и не жарко сейчас, к счастью.
— Чувствую себя глупо, прогуливаясь по городу с инквизитором, — со смешком ответил Подорожник.
— Мы не прогуливаемся, мы работаем, — возразила она.
Настаивать Вейлен не стал, только кивнул и двинулся по улице, сунув руки в карманы лёгких летних серых брюк. Холщовые, недорогие, слегка мешковатые, они всё равно сидели на Подорожнике с небрежным шиком, какого не добьёшься даже тренировками, это должно быть врождённым. Вспомнилось, что в прошлое их знакомство он одевался похоже и посмеивался над её удивлением, уверяя, что «подлецу
На какое-то мгновение стало неприятно от понимания, что она сама изменилась далеко не в лучшую сторону, но надолго глупая мысль не задержалась.
— Ты не хочешь для начала поговорить с Осотом? Он много знает про этот дом, — заговорил Вейлен вскоре. — Когда Лося искали, все уши прожужжал. Без толку, поискам это не помогло, так что я уже и не помню, что болтал. Между нами, этот тип слегка того, — он выразительно покрутил рукой у виска. — Или не слегка, а всерьёз.
— Тебя поэтому поначалу так развеселил мой интерес к дому? — припомнила Юстафия.
— Вроде того, — он небрежно передёрнул плечами. — Я стараюсь искать рациональные решения и допрашиваю полгорода, потому что в «Сорочьем гнезде» нет ничего необычного, а тут является инквизитор и заявляет, что дело всё-таки в доме. Смешно же.
— А, поняла, — сказала она. — Боишься, что заезжий инквизитор раскроет страшную тайну и окажется, что тайны особой нет, а ты просто облажался?
— Да иди ты в задницу, товарищ инквизитор, — отмахнулся он. — Если ты разберёшься, что случилось с Лосем, и раз и навсегда закроешь вопрос зловещего дома, я тебя поцелую.
— Звучит как угроза, — рассмеялась она.
— Ну хорошо, публично признаюсь в любви ко всей Инквизиции!
— Я запомню.
— А потом всё-таки поцелую, — не удержался Вейлен.
Глава 2. Проклятый старый дом
«Сорочье гнездо» с первого взгляда будило единственное чувство: жалость. Особняк был красив даже сейчас, с осыпающейся штукатуркой и отлично знакомыми выщербинами — следами от осколков и пуль. Песчаному повезло, основные бои в этих краях развернулись поодаль, миновав город, и многие дома неплохо сохранились. Фергальцы буквально сровняли с землёй Поречный, тамошний порт бомбили безжалостно, досталось и здешнему, и замку на холме досталось — господствующая высота, но всё же меньше, чем соседям. Повезло и этой местной легенде, если можно считать везением долгую агонию. Особняк медленно разлагался, брошенный людьми. Юстафия, наверное, на его месте предпочла бы один сокрушительный удар.
Дом стоял на углу двух улиц — Вольных магов, наверняка раньше носившей другое название, и вневременной Виноградной. В этом углу располагался эркер, на втором этаже над которым помещался изящный балкон. На Вольных магов выходило парадное крыльцо, подпиравшее ещё один балкон, а второй край фасада на Виноградной закругляла башенка.
Цветочный стиль Юстафие всегда нравился. Плавные линии, округлые текучие формы, изящные сдержанные орнаменты и насыщенные, некрикливые оттенки. Сложно в исполнении, но неизменно выглядит естественно и потому очень изящно и обманчиво просто. Как, например, оформление парадного подъезда. Его украшала всего одна колонна, похожая на плакучую иву, и она была совершенна. Вырастая
Жаль, что про всё остальное нельзя было сказать того же. Полуразбитый витраж в полукруглой двери выглядел сквозным ранением. Часть декоративной решётки выпала — не поймёшь, следы войны или времени. Балкон над эркером изувечила влетевшая мина: обломились колонны, провалилась крыша — кажется, там раньше была небольшая коническая башенка. Или венчал её купол? Пойди догадайся!
Большинство окон в первом этаже было заколочено, какие-то разбиты. В верхнем — имелись целые, белёсые и слепые от пыли.
Юстафия двинулась к парадной двери, но Вейлен поймал за локоть.
— Пойдём через ход для слуг, там дверь полегче. Не уверен, что эта вообще открывается, её давно никто не трогал.
Фасад на Виноградной улице был попроще конструктивно, совсем другим, но всё равно — когда-то великолепным. Его украшали бордюры затейливого орнамента и роспись, к которым время оказалось беспощадным: во многих местах штукатурка осыпалась до тёмно-красного кирпича и сейчас уже невозможно было установить изначальный вид рисунков.
За домом имелся безнадёжно запущенный сад, а к чёрному ходу — спрятанной за башней деревянной двери с коваными накладными узорами по углам — вела поросшая травой дорожка, выложенная спилами камня. Мрамор нескольких цветов разбавлялся серой галькой. Наверное, хозяин решил так использовать отходы поделочного камня. Вышло интересно.
Печать Подорожник нёс в потёртой чёрной сумке через плечо — кроме неё, там почти ничего и не было. Внушительного размера кругляш коротко блеснул собственным, а не отражённым светом, и Вейлен небрежно прихлопнул его к двери. Пыхнуло и быстро рассеялось небольшое облачко — то ли пыль, то ли проявление магии.
По дереву побежали светящиеся линии, в несколько секунд формируя на рассохшемся полотне сияющий узор стилизованного двуглавого дракона — государственного герба Белоземья. Вейлену в детстве было очень интересно, как драконы — обычные, одноглавые, живые, — относятся к такому их геральдическому использованию. Понятно, что гербу больше лет, чем Драконьим горам и драконам в них, но ведь любопытно же!
Так и не довелось спросить. Во время войны он служил в пехоте, авиацию только снизу и наблюдал, а после — не сложилось. В их краях драконы не водились. Вообще никто не водился из разумных, кроме людей. Ну или тщательно прятались.
— Лейтенант Вейлен Подорожник. Разрешаю нарушение периметра. — Печать мигнула и исчезла, и мужчина рывком распахнул мерзко скрипнувшую дверь. — Прошу!
Внутри тоскливое впечатление только усилилось. После яркого уличного света было сумрачно, пришлось привыкать, поэтому первые шаги они сделали неуверенно. Пахло пылью и запустением. Под ногами хрустел мусор — вспучившийся паркет, осыпавшаяся лепнина, налетевшие через разбитые окна жухлые листья и Столпы знают что ещё.
В башне справа пряталась нетленная и даже сейчас великолепная чугунная лестница. Обои в прихожей свисали клочьями облезающей шкуры, стена выглядела потемневшей — наверное, где-то прохудилась крыша и там стекала вода.