Логика тьмы
Шрифт:
— Нормальный у него стол, вечером сходим. А пока предлагаю развлечься по-другому, покажу тебе что-нибудь удивительное.
Он выразительно поиграл бровями, а Юстафия фыркнула.
— Ты правда думаешь, что у тебя есть чем меня удивить?
— Ты даже не представляешь насколько! — хохотнул он.
В самом деле удалось, не соврал: Грач не ожидала, что отдыхать её потащат пешком к Дому-на-горе. Знатоком истории она никогда не была, по музеям ходила редко — когда этим заниматься! — а старинные замки и вовсе видела только на не менее старинных гравюрах. До сих пор. Поездка незаметно превращалась в полноценный отпуск со всеми полагающимися
Это был её второй в жизни выезд за пределы Веха-на-Берёзе, столицы Белоземья, а там замков не водилось, они строились на окраинах мира. Не для защиты от нападений — для укрепления границ, когда считалось, что монументальные строения быстрее и дальше расширяют доступное пространство. Ни подтвердить теорию, ни опровергнуть никому так и не удалось.
Пока не спеша шли через город и поднимались по утоптанной дороге, пробитой редкими особо настойчивыми растениями, разговаривали обо всяком. О книгах и детских воспоминаниях, о городе и окрестных деревьях, о грибах и ягодах, которые водились в лесах, о зaмках — этом и прочих… Юстафия даже сумела окончательно расслабиться в обществе этого человека, перестав постоянно ждать подвоха и держать в поле зрения. Ну в самом деле, не идиот же он — вредить инквизитору при исполнении, когда куча народу видела их вместе и он точно знает, что она здесь с санкции руководства!
Если в Доме-на-горе кто-то когда-то и жил, то ему оставалось только посочувствовать: толстенные каменные стены, сложенные из прямоугольных плит в рост человека, превращали нутро строения в сырую пещеру. В жару там, наверное, неплохо было укрываться от палящих лучей, но зимы здесь отличались промозглостью, досаждавшей и в куда более уютных домах.
Вейлен рассказал, что один из Столпов раньше находился во дворе замка — поэтому его тут и построили. Надеялись, что море рядом растянется до какого-нибудь острова или даже другого материка — людям всегда было мало. Кроме того, Подорожник заверил, что здесь, как и в большинстве подобных строений, не жили. Место для священных обрядов и праздников, убежище для раздумий и разговора с миром — не больше и не меньше. Если кто-то и обитал достаточно долго, то лишь полусумасшедшие отшельники.
Красивым Дом-на-горе тоже трудно было назвать, зато величественным — более чем. Массивные каменные блоки внушали трепет перед неведомым строителем, взгромоздившим их друг на друга. Без магии тут обойтись не могло, и Юстафия посмотрела бы, как заносчивые аристократы прошлых тысячелетий ворочали эти обломки. Притом сообща, один даже очень сильный воздушник такое не поднимет, а маг земли — не вырежет из скалы.
От центральной башни два крыла ступенями нисходили вниз, образуя незамкнутое кольцо. Серый гладкий камень порос мхом, и было странно думать, что подобное сооружение, мало отличимое от порождённых природой, действительно способно убедить мир немного расшириться: жизни в нём было меньше, чем в окрестных лесах, и уж точно не было души, а Юстафие всегда импонировала версия, что дело именно в этом.
— Мне тоже не верится, что это работало, — поддержал Вейлен. Они как раз подошли к расколотому Столпу в центре двора, по обломкам которого невозможно было восстановить изначальный облик. — Да их и строили недолго, всего лет триста. Был такой период в начале второго тысячелетия, — блеснул он познаниями.
— А внутрь можно зайти?
— Можно, но осторожно, —
— Интересно, а все замки выглядят одинаково?
— Да ты что, там изгалялись кто во что горазд… Но ты меня удивляешь, как ты можешь настолько не знать историю и не интересоваться стариной? — насмешливо укорил он. — Ты же Грач!
— И что?
— Аристократический род, и вдруг такое наплевательство! А как же родовое гнездо в уютном мрачном поместье, поколения предков и что там ещё вам, аристократам, положено? Скелет в шкафу?
— Историю семьи я знаю, — пожала она плечами. — Ты удивишься, но никакого мрачного поместья и древних скелетов в ней нет.
— Такое бывает? — не поверил Подорожник.
— Представляешь, птичьи семьи тоже очень разные, — фыркнула Юстафия. — В нашей всегда были честные служаки, так что особых богатств не нажили, даже нечего было отнимать в Столпорушение. Квартира только в столице. Но по ней отцу удалось договориться.
— И что, вот так просто всё сохранили? И жизни тоже? — искренне удивился он, но тут же опомнился: — Извини, я иногда говорю не подумав.
— Я бы сказала, иногда ты говоришь подумав, — засмеялась она. — Но и жизнь тоже, это верно. Отец говорит, что если власть заинтересована в ловле преступников, не поощряет беззакония и старается защищать граждан, то его она устраивает, и плевать на то, кто там у руля и что он исповедует.
— А отец у тебя кто? — заинтересовался Вейлен.
— Следователь по уголовным делам. Лучший в столице, — ответ прозвучал с заметной гордостью.
— У-у, тогда вопросов относительно выбора призвания нет. Это наследственное, — хохотнул он. — Только почему Инквизиция?
— А вот как раз поэтому, — выразительно скривилась Юстафия. — Если и в Инквизиции отца каждый секретарь знает, то в уголовной полиции мне бы вообще житья не дали. А так хоть какая-то иллюзия непредвзятости и можно не объяснять каждому первому, что я тут не по протекции. Хотя, конечно, доказывать это приходится регулярно. Отец сразу предупреждал, что с меня спрос будет выше, если пойду по его стопам, но мне правда нравится эта служба.
— Верю, — заявил Подорожник. — У тебя хорошо получается.
— Грубая лесть, но всё равно приятно.
— Так чем грубее лесть — тем приятнее, — немедленно поддержал он. — Но я серьёзно. Не знаю уж насчёт результативности, но работаешь ты точно не как домашняя девочка под папиным крылом.
— Спасибо. А там что? — предпочла Юта перевести тему, когда они заглянули в одно из сумрачных пустых помещений непонятного назначения. Внимание Юстафии привлекла дверца в стороне — низкая, узкая, придавленная тяжёлой декоративной аркой из бурого гранита.
Внутри замка оказалось неожиданно хорошо видно: перекрытия располагались высоко, а под ними с двух сторон имелись световые окна, да и перекрытия кое-где провалились. Если здесь когда-то и было интересное убранство, то от него не осталось ничего, кроме нескольких сиротливых крюков на стенах, внушающих уныние и навевающих мысли о виселице, и пары горелых пятен, почти незаметных на тёмном камне. Массивные доски на каменных балках сдались не под ударами стихии и давлением времени — по ним отработала война.