Ламентации
Шрифт:
К удивлению Уилла, к мистеру Перкинсу подплыла стайка русалок, чтобы проводить его на сушу: глаза подведены густо-зеленым, как у Элизабет Тейлор в «Клеопатре», губы накрашены ярко-розовым, а роскошные груди прикрыты блестящими пластмассовыми раковинами.
Едва взглянув на своих спасительниц, мистер Перкинс передумал вылезать из бассейна. Зрители еще громче захохотали. Миссис Перкинс подошла к краю бассейна и протянула мужу руку. Возможно, у мистера Перкинса помутилось в глазах. Не
Перестав грести, оба пошли ко дну.
Маленькие голубые глазки миссис Перкинс превратились в крохотные точки.
Спустя миг на поверхность всплыли раковины, а следом и русалка: она хватала ртом воздух и не знала, что делать с руками — то ли грести, то ли из скромности прикрыть грудь, — поэтому то и дело уходила под воду. Несколько зрителей-мужчин — видимо, из сочувствия — прямо в одежде прыгнули ей на выручку.
Уилл, в ужасе вспомнив, что следующая жертва Посейдона — его мама, рванулся на другой конец бассейна, чтобы отговорить ее от страшного обряда.
— Мамочка! — закричал он.
— Не бегать! — рявкнул Посейдон.
— Не бойся, Уилл! — отозвалась Джулия.
Но Уилл поскользнулся и с шумом плюхнулся в воду. Удивленные лица зрителей подернулись рябью и исчезли, и Уилл погрузился в голубое безмолвие, не в силах ни вздохнуть, ни крикнуть. Вскоре он увидел, что сидит на дне бассейна, а на руках и ногах играют блики. Вдруг у ног его открылся люк. Уилл узнал раскосые глаза Полночного Китайца, тот ласково улыбался: все хорошо.
— Уилл! — окликнула Джулия.
Он увидел маму в желтом платье с набивным рисунком и жемчужных сережках. Ее окружало сияние, и Уиллу почудилось на миг, что он попал в рай. Закрыв глаза, он услыхал голос одного из близнецов, — значит, или все утонули, или никто не утонул. Уилл приоткрыл один глаз и встретился взглядом с Маркусом.
— Он будет жить? — спросил в тревоге Маркус.
— Да, все будет хорошо, — шепнула Джулия.
— Так он не умер? — разочарованно протянул Джулиус.
— Я живой, — сказал Уилл.
Вдруг в дверь каюты постучали, Джулия открыла. Заглянул капитан, без парика и блесток, но в прозрачной набедренной повязке, измазанной голубой краской.
— Как наш больной? — поинтересовался он.
Джулия и Говард повернулись к Уиллу, но тот отпрянул при виде своего мучителя.
— Уилл, отвечай капитану, — велел Говард.
— Спасибо, хорошо, — холодно сказал Уилл.
— Уилл… — Говард повернулся к капитану с виноватой улыбкой: — Он не в себе.
— Я здоров, — сказал упрямо Уилл.
— Сынок, поблагодари капитана, —
— Нырнул на дно и вытащил тебя, — добавил Говард. — Ты ему обязан жизнью.
Уилл распечатал пачку Розиной бумаги с водяными знаками и написал бабушке письмо, первое из множества. Оно было отправлено из Гибралтара.
Дорогая бабушка!
Я чуть не утонул, пока мама с папой играли в карты. А капитан ходит в юбке.
Целую, Уилл.
В последнюю неделю плавания Ламентов пригласили на ужин за капитанским столом. Уиллу не хотелось идти, но, увидев, как готовятся к выходу родители, он смягчился. Говард был в черном костюме и галстуке, Джулия — в красном бархатном платье. Самая красивая пара на корабле, казалось Уиллу. Для близнецов ужин оказался тяжким испытанием; они не съели ни кусочка и затеяли под столом драку. Они лягались и орали, когда Говард потащил их на палубу проветриться. Через миг Уилл увидел в иллюминатор, как папа гонится за ними по пятам.
Между тем капитан разговорился с Джулией. Чем больше Уилл на них смотрел, тем меньше ему это нравилось. Когда мимо опять пронесся Говард, Уилл вмешался в разговор.
— Мой папа бегает по палубе, — сказал он. — Не хотите его арестовать?
Позже, перед сном, Джулия принялась отчитывать Уилла за грубость, тот надулся и отвечал неохотно.
— Уилл, поговори же со мной, пожалуйста, — просила Джулия.
Уилл воспользовался этой минутой, чтобы высказать все, что у него на душе.
— Почему мы все время переезжаем?
— Не все время, сынок.
— Бабушка так сказала.
— Может быть, мы переезжаем чаще других семей, — согласилась Джулия. — Вспомни, как папа говорит: «Ламенты всегда в пути».
Уилл насупился.
— И везде мне придется смотреть за близнецами?
— Конечно. В семье все заботятся друг о друге, — сказала Джулия. — А в семье путешественников — тем более.
Уилл задумался.
— Как же мне найти друзей, если я вечно переезжаю и смотрю за братьями?
— В Англии у тебя будет замечательный друг, обещаю.
Но едва Уилл закрыл глаза и задышал ровно, Джулия дала себе слово никогда больше не бросаться обещаниями. Поднявшись, она увидела, что Маркус еще не спит.
— Мамочка, а когда я умру? — спросил он.
— Ты будешь жить долго, Маркус, очень-очень долго.
— Сколько? До скольки лет?
— Не знаю точно, Маркус.
Джулия поймала испуганный взгляд Маркуса: его страшила неизвестность. Может быть, поэтому он и тянулся к Джулиусу, не знавшему сомнений.