Ламентации

Хаген Джордж

— Молодчина, — сказал нараспев мистер Бро, тряся складками на шее.

Тагвуд, которому велено было встать, изо всех сил теребил прядь волос.

— Иди сюда, Тагвуд.

Тагвуд опустился на колени, положил голову на самодельный эшафот, сложенный из двух томов Британской Энциклопедии. Риллкок радостно вышел к доске и занес над Тагвудом метр. Мистер Бро завязал Тагвуду глаза черным шарфом.

— По обычаю, жертве завязывали глаза, — пробурчал мистер Бро. — Готов, Риллкок?

Класс тупо

смотрел на Риллкока — тот закусил губу, радуясь случаю поиздеваться над Тагвудом.

— На счет «три» Риллкок казнит Тагвуда так же, как была казнена Анна Болейн на Тауэрском холме в 1536 году. Понятно?

— Да, сэр, — отозвался Риллкок.

— Раз.

Уилл заметил, что Рэймонд Тагвуд наматывает на палец шнурок ботинка. Глаз его не было видно, но рот был разинут от страха, а пальцы побелели.

— Два.

Риллкок поднял повыше метр, и Уиллу вдруг вспомнилась рассказанная отцом страшная история, где жертву напугали до смерти всего-навсего булавочным уколом.

Темное пятно расплылось на брюках Тагвуда, возле ног растеклась лужа.

— Три.

Но едва Риллкок взмахнул линейкой, учитель схватил с полки третий том Британской Энциклопедии и обрушил на голову Риллкока все от «корпускулы» до «монархизма». От страшного удара Риллкок отлетел в угол.

— Вот, дружок, что бывает с теми, кто кидается и не сознается!

Скорчившись на полу и весь дрожа, Риллкок горестно всхлипнул и на глазах у изумленного Уилла и его одноклассников изверг наружу свой завтрак: вареное яйцо, ветчину, поджаренный хлеб и немного зеленого горошка с морковью.

Словно в жутком балагане, где провалились два номера подряд, дети переводили хмурые, изумленные взгляды с исторгнутого завтрака Риллкока в одном углу на лужу в другом.

На следующее утро на спортплощадке появилась мать Тагвуда. Сухопарая женщина с туго повязанным вокруг головы шарфом схватила Рэймонда за руку и, брызжа слюной, погрозила мальчишкам кулаком.

— Не трожьте моего сына, поганцы! — кричала она, коверкая слова, а Рэймонд теребил прядь волос у виска.

Наказание лишь толкнуло Риллкока на новые выходки. В «тубзике» — мужском туалете, знаменитом своим длинным водосточным желобом, обмазанным черным блестящим дегтем, — он без конца напевал одну и ту же песенку:

«Я тебя вздую, я тебя вздую, Я тебя вздую, вздую, вздую!»

При всем при том, Риллкок пробудил у Уилла интерес к родословной. Блуждая с мамой по новому супермаркету на Хай-стрит, Уилл спросил:

— Мамочка, раз мы из Африки, почему мы не черные?

Мама ответила Уиллу печальным взглядом, зная, что его вопрос — всего лишь верхушка айсберга.

— Понимаешь,

сынок, большинство людей, кто родом из Африки, — чернокожие. Но твои предки были ирландцы, они колонизировали Африку на рубеже веков, — значит, ты белый африканец.

— Так я ирландец?

— Нет, сынок, не совсем. Наши предки — английские поселенцы: их отправили в Северную Ирландию, чтобы установить там британское присутствие. Для настоящих ирландцев мы британцы.

— Понял, я британец!

— Не совсем, сынок. Ведь дело было много-много лет назад, британцы назвали бы тебя жителем колоний.

— Жителем колоний?

— Да, выходцем из колоний.

— Так кто же я, мамочка?

— Скажем так, ты из Южной Родезии.

— Так вот я откуда.

— А я кто, мама? — спросил Маркус.

— Ты поганец, — ответил Джулиус, слышавший тираду миссис Тагвуд на спортплощадке.

— Замолчи, Джулиус! — одернула его мама.

И тут в отделе полуфабрикатов мелькнуло знакомое лицо: кошачьи повадки, зубы стиснуты, волосы дыбом.

— Эй, приятель! Я тебя…

Но его перебила разъяренная женщина с крашеными кудельками, и от ее громового рыка задрожали рыбные палочки на полках:

— Йен! Помоги же мне, а не то надеру уши!

Притихший забияка погрозил Уиллу кулаком и поспешил к матери, грузившей в тележку банки фасоли.

— Это твой друг, Уилл?

— Нет, враг.

— Он же назвал тебя приятелем!

Уилл вздохнул: а ведь правда странно.

— «Приятель» здесь — и друг, и враг.

На другой день Риллкок увязался за Уиллом по дороге домой — приплясывал, махал кулаками, но, стоило Уиллу обернуться, отскакивал в сторону.

Когда Уилл свернул в сад, Риллкок застыл у ограды и, ликуя, крикнул ему вслед:

— Теперь я знаю, где ты живешь, приятель! Созову всех ребят и…

— И что? — выпалил с досадой Уилл. — Наблюешь на меня?

— Не миновать вам драки, — сказал за ужином Говард.

Близнецы, покончив с едой, носились вокруг стола, пока Говард, Джулия и Уилл пытались поговорить. Кончилось тем, что Маркус споткнулся, а сверху на него плюхнулся Джулиус.

— Неужели речь о юных англичанах? — удивлялась Джулия. — Кто эти маленькие дикари?

— Просто мальчишки, — объяснил Говард.

Джулиус на глазах у родителей укусил Маркуса за ногу, тот завизжал.

— Без драки он от тебя не отстанет, Уилл, — продолжал Говард.

— Кулаками дела не решишь, — отрезала Джулия, разняв близнецов и придерживая Джулиуса, чтобы промыть укус на ноге Маркуса.

— Видишь ли, — объяснил Говард, — этот парень явно хочет помериться силой. Если Уилл станет молча терпеть, паршивец будет весь год его изводить.