Каролина

Соммер Мэри

– Хочу как вчера. Чтобы от стонов дрожали стены.

После ласк Айвора я обычно быстро засыпала с приятно ноющим телом и пустой головой. Но не сегодня. В зыбкой полудрёме я десятки, сотни раз проживала мгновения предстоящего утра: Денна отдаёт мне ребёнка. Не распухшее от слёз лицо, не прощальный шёпот, не взывания к Богам – только этот нелепый танец рук. Я протягиваю свои, а Денна опускает в них свёрток. Я протягиваю – она… Снова и снова.

Наяву

всё случилось один раз и так быстро, что размазалось в памяти мутным пятном. А потом стремительно замелькали другие пятна этого дня.

Не успели слёзы Денны высохнуть на моей щеке, а плечи замёрзнуть после торопливых объятий, как раскачивающаяся крытая повозка уже увозила меня прочь от ворот Нуррингора. Впервые с начала весны. Айвор решил ехать верхом, и в повозке мы с Солой остались вдвоём. Прижимая девочку к груди, я шёпотом просила у неё прощения за то, что это моя, чужая грудь.

А вот я уже сидела за столом на кухне Куары и помешивала ложкой остывшее рагу. Рядом полноватая розовощёкая женщина баюкала сытую и, кажется, вполне счастливую Солу.

Мне запомнились тусклые сумерки, кривоватая ступенька старого крыльца и терпкий запах полынного мыла, которое Айвор использовал для бритья. Мы не касались друг друга – мы не умели так, чтобы следом одежда не летела на пол, поэтому прощались на словах:

– Через десять дней.

– Да.

Первая разлука с Айвором, но скрутивший желудок узел был знакомым и болезненным, словно на протяжении всей своей забытой жизни я только и делала, что прощалась. И как будто никто ко мне не вернулся.

В доме Куара уже поставил на стол зажжённую свечу. Вокруг, мелко цокая коготками, в поисках крошек бегала Верба.

– Задвинь шторы, меж скоро прокричит. – Куара грубовато схватил птицу и провёл по столу тряпкой. – А ты не чирикай, сейчас зерна насыплю.

– Мне не хватало твоего ворчания.

– Окно, – напомнил Куара.

Он дождался, пока я задвину шторы и сяду, а сам поставил передо мной кружку с дымящимся мятным чаем и занял место напротив.

– А где Сола и… – вылетело из головы, как звали женщину.

Куара свёл на переносице брови. Время – художник с седой краской: за те три месяца, что мы не виделись, оно щедро поработало кистью.

– Комнату им приготовил, пусть здесь пока живут. Хм… Давай сразу пропустим ту часть разговора, где ты благодаришь меня, Каролина.

Я закусила губу и улыбнулась.

– Давай тогда мы пропустим расспросы о том, как мне живётся в Нуррингоре, счастлива ли я, и как так вышло, что сам королевский судья сопровождает меня в дороге.

– Всё это мне и так ясно, – Куара отмахнулся. – Другое меня удивляет, Каролина. Где бы ты ни появилась, вокруг тебя образуется маленькое королевство. А ты в нём королева.

Пришёл мой черёд отмахиваться.

– Ты бы не фантазировал, Куара, а лучше рассказал мне, где я раньше появлялась. А то голова после падения

с лошади уже не болит, а воспоминания так и не возвращаются.

Напрасно я об этом. В начале минувшей зимы, когда Куара решил начать новую жизнь в Риде, он оставил в прошлом не только свой старый дом и заработок, но и моё право расспрашивать. Городок, который мы так спешно покинули тем промозглым утром, находился совсем рядом с Нуррингором. Из окон верхних этажей – за полотнами лугов и спящих полей – были видны очертания крыш. Всего несколько часов пути отделяли меня от возможных ответов, которые, как утверждал Куара, я вовсе не хотела получить.

– Ты ведь не ездила туда? – он словно прочитал мои мысли.

– Нет, я же обещала.

Да и Боги так составили мой распорядок дня и ночи, чтобы на мысли о прошлом и будущем не оставалось сил.

– А я собираюсь вернуться – вместе с Солой и её временной матерью, – заявил Куара. По вспыхнувшему в его глазах блеску я поняла, что придумал он это секунду назад. – Ты в Нуррингоре, так чего мне тут?

– И мне можно будет навещать тебя? – спросила я с какой-то жалостливой надеждой в голосе.

Верба доцокала до моей руки и запрыгнула на указательный палец. Вместо разрешения или запрета Куара вдруг сказал:

– Это ты мне её принесла.

– Что?

– Однажды ночью. В той, прошлой жизни… в одной из. Подобрала – думала, что мёртвая птица, но всё равно зачем-то притащила. Как видишь, живая оказалась, только крылья отморозила.

– Ты не говорил раньше. – Под требовательный писк я зачерпнула ладонью немного зерна.

– А теперь вот захотелось.

– Хочешь сказать, что эта птица без крыльев – как я без воспоминаний.

Куара закатил глаза.

– Хочу сказать, что это ты мне её принесла. Отправляйся-ка спать, Каролина. Ты ведь утром обратно уедешь?

– Утром. – Я аккуратно пересадила Вербу на стол, отошла к комоду и вернулась с толстой тетрадью, в которую Куара записывал рецепты. Пропитавшаяся за много лет запахами, разукрашенная пятнами зелий и подпалов, тетрадь развалилась на части, и я без труда вытащила чистую страницу. – Хочу сначала показать тебе кое-что.

Я набросала на листке рисунок, который с первого и единственного взгляда отпечатался в памяти. На последней полукруглой завитушке Куара выхватил у меня карандаш.

– И зачем ты мне это тут рисуешь? – рявкнул он шёпотом – да, он так умел. – Я травы знаю и людей лечу, за это колдуном прослыл. Но не чародеем. Боги меня не называли и древнему языку не учили.

– Всё так. – Я терпеливо кивнула. – Но ты мог бы знать – совершенно случайно – некоторые символы Фэй. А если знаешь, почему бы тебе со мной не поделиться?

Куара проворчал что-то самому себе, глянул на рисунок – отвернулся и вновь уставился.

– Где ты видела такой? – спросил он.