Каролина
Шрифт:
Тусклым взглядом король Эналаи смотрел вдаль.
– В той стороне север. Рокнур.
Он пошатнулся. Только что распустившийся росток быстро состарился, и обняла я уже тонкое сухое дерево.
– Разве здесь не Рокнур? – спросила я. – С портретов на стенах смотрят рокнурские короли, надписи на рокнурском. Вашими золотыми вензелями, точно клеймом, отмечено всё – от ступенек главной лестницы до кухонных половников. Хотели обозначить здесь свой новый дом и вытеснить в людях память о прежнем, ваше величество? Полагаю, ни то, ни другое не вышло.
Эналаи сглотнул, кадык
– За такие слова тебя и казнить могут.
– И кто тогда поможет вам удержаться на ногах?
Я смотрела на короля вверх из-под его подмышки. Он – на меня.
– Я знал, что ты придёшь за мной, – произнёс Эналаи одними губами. Короткая ясная вспышка в его тёмных глазах растворилась в мутной поволоке.
– Мне не раз говорили, что я слишком худая и бледная, ваше величество, да и синяки свежести не добавляют. Однако смертью меня ещё не называли.
Шутка не удалась. Эналаи обмяк и повалился на меня. С вовремя подоспевшим слугой мы отвели короля в постель.
– Хотите… – я наклонилась к нему. – Хотите, мы повернём кровать так, чтобы вы могли смотреть в окно?
Он почти спал, почти не слышал меня. Неосознанно сжимая мою руку, Эналаи приподнялся – ближе к моему лицу – и прошептал:
– Второй этаж, восточное крыло. За синим гобеленом.
Голодный мечтает о пище. Но пригласи его за королевский стол, и кусок в горло не полезет.
Я едва успела приготовить для Эналаи свежую перловую кашу – сегодня с кусочками постной говядины, – как поступил приказ от её величества. Мне надлежало «отмыть себя от запахов болезни, надеть самое приличное платье и присоединиться к королеве за обедом».
Для дворца все мои дорожные платья были одинаково неприличными: из простой тёмной ткани без украшений. Какая женщина не мечтает о расшитой шёлковыми нитями юбке и кружевных манжетах? Только в Нуррингоре свои законы моды. Все цвета стекаются в серый, слово «красота» исчезает с языка и из мыслей, и, выбирая по утрам наряд в шкафу, я помнила лишь об одном: с шёлка и кружев трудно отстирывается кровь.
Для королевского обеда я достала из сумки то платье, которое лежало сверху. В большом овальном зале, набитом гостями и разномастными придворными, даже мой новый знакомый господин Райтвуд выглядел представительнее меня. Я успела рассмотреть пудру на его рыжих волосах и ярко-синий костюм, пока мы все, живым узором выстроившись вдоль стен, ожидали её величество.
– Где наш третий друг? – спросила я шёпотом. – Тот бородатый старик в мантии?
– Кхм… Он отбыл в первый же вечер, сославшись на неотложные дела. По слухам.
Наконец, в дверном проёме появилась Кейлет. Пока фрагменты узора приседали в поклонах, королева заняла место во главе стола.
Умолкли голоса. Застыли шейные позвонки, грудные клетки раздувались вполсилы. Боги замедлили ход времени для всего человечества, пока королева рассматривала накрытый стол. Взгляд её упал на пирог с утиным паштетом и сушёной сливой. Щёлкнув пальцами, королева кивнула
После пирога королева угостилась кроличьим рагу, розмариновый аромат которого щекотал ноздри рядом стоящих. Напоследок она ногтями разделала сочащуюся мёдом перепелиную ножку. Подоспела служанка с влажным полотенцем.
Я мечтала о порции перловой каши и одиночестве. Но вот очередной небрежный жест заставил несколько десятков ног оторваться от земли для долгожданного шага к столу. Рано – королева просто звала лакея. Выслушав короткий приказ, юноша в золотистой ливрее направился ко мне. Говорил он негромко, но в оглушающей тишине абсолютно все в зале расслышали, что её величество приглашает меня сесть рядом с ней.
Вслед за королевой Боги щёлкнули пальцами, и время потекло в обычном темпе. Придворные вспомнили, как дышать, ходить и говорить. Задвигались стулья, взметнулись в воздух и опустились на колени белоснежные салфетки – естественно, с вензелями в углах. Под бульканье вин застучали столовые приборы.
– Грибного супу, госпожа? – раздался голос прислужника над правым ухом.
– Как сегодня чувствует себя король? – спросила Кейлет, которая сидела слева.
Что ж, слуга обратился первым. Я кивнула ему, а потом повернулась к королеве.
– Сегодня лучше, ваше величество. Однако, боюсь, нам предстоит долгий путь до полного выздоровления.
И пока не последовали новые вопросы, я схватила ложку и выхлебала половину супа. Кажется, всем за столом развивали из одной общей чаши, да и… если бы меня собирались отравить – мышьяком или кинжалом между рёбер, – это случилось бы раньше.
– Позвольте налить вам вина?
Когда рядом проскрипел стул, я догадалась, что это второй из оставшихся целителей. Однако голос прозвучал незнакомо. С тоской глянув на последний кусок пирога, в который уже воткнул свою вилку королевский казначей, я повернулась к соседу справа. Губы дёрнулись в попытке изобразить принятую здесь улыбку, вернее улыбочку…
– Благодарю, сегодня я откажусь от игристых напитков.
…но я, видно, слишком мало времени провела в высшем обществе. Получилась вялая нервная судорога.
Впрочем, мужчина рядом со мной справился с задачей ещё хуже: его угодливые интонации не нашли отражения в мимике. Забыв об остывающих угощениях и такте, он сверлил меня взглядом.
– Простите, вы так меня рассматриваете. Мы встречались раньше?
Если и так, то явно не в последние полгода. Такого я бы запомнила: широкоплечий, черноволосый, с гладко выбритым подбородком и бессовестно ухоженными ногтями. Сразу и не поймёшь, что появилось на свет раньше, – его привлекательность или его надменность. Но нет же! Сначала Боги – из чёрного сатина, серебра и пафоса, из широких рукавов и надвинутой на лоб шляпы, – создали парадную форму королевской гвардии, а после взрастили её содержимое.