Каролина
Шрифт:
– Вы… что?
– Мне ведь нужно было пройти, а ему – меня не пропустить. – Лэнсо прищурился. – Почему ты смотришь на меня так удивлённо, Каролина? По-твоему у меня не было шансов?
Я смутилась было, но в глазах его весело плясали отблески костра.
– Что ж, – изрёк он флегматично. – У меня не было шансов. Последнее, что я помню – это полёт, стремительно приближающуюся стену и удар головой. Все эти десять лет я знал, что в Нуррингор меня доставил гранд Айвор. Откуда и за какое преступление? Теперь мы собрали недостающие части этой головоломки. – Взмахом головы Лэнсо прогнал весёлость. –
– Ты справился, Лэнсо, ты выжил. – Я обняла его. – Ты вернул мне воспоминания, и веру, и радость.
Мы опустились на траву, и Лэнсо сразу обмяк. Я гладила его волосы, пока он не уснул, уткнувшись носом мне в шею. Как же он устал… Сумерки вокруг нас перетекли в беззвёздную ночь, и мне снова хотелось продлить темноту. Если солнце всё равно скрыто за тучами, так пусть пропустит один день – вовсе не взойдёт утром. Пусть он выспится.
Лэнсо тихо дышал, а я пыталась вспомнить его в тот вечер, в трактире. Молчаливый посетитель, который слишком долго держал меня за руку и смотрел по-особенному… Нет, я не помнила – это воображение рисовало, смелыми яркими мазками заполняло пустоту.
Правильно, что ты тогда ушёл, Лэнсо, потому что после пришла Кейлет с целым отрядом королевской гвардии.
Только теперь я поняла, что они искали не меня, а шли по следу сбежавшего Лэнсо. Я тогда не узнала Кейлет. Застыла посреди зала с подносом в руках и гадала, почему эта красивая женщина смотрит на меня с такой яростью. Верно, она решила, что Лэнсо нашёл меня, что мы вместе. А этого Кейлет стерпеть не могла – после всего, что она сделала, чтобы мы вместе не были.
Лэнсо промычал что-то во сне.
– Ш-ш… – Я поцеловала его в макушку. – Спи… и пусть луна горит, огня светлей.
– Вернутся снова времена… не ступай на ту ветку, Каролина, она хрупкая.
– А ты держи меня крепко, тогда я не упаду.
Прижавшись теснее, Лэнсо снова засопел. Сквозь его распушённые волосы я смотрела на костёр, и извивающиеся языки подобно щупальцам хватали меня и тащили обратно в воспоминания.
Может, это лес виноват. И почти такое же озеро. Две девочки на берегу: одна зажгла для другой – прямо в собственных ладонях – маленький огонёк.
Той ночью Кейлет тоже создала для меня огонь. Не обычный, который согревает. Не белый огонь со сторожевой башни, который не горячий и не холодный, только светит ярко. Пламя лилось из её ладоней, извивалось плетьми и превращало всё на своём пути в пепел. Стены рассыпались, от людей оставались лишь горстки… а потом они разлетались вместе с ветром и заражали соседние дома.
Я бежала. Юбка путалась вокруг ног, колени подкашивались. Не понимала, что происходит и почему, но чувствовала, что разрушения вокруг из-за меня. Я бежала, но мучительное чувство вины шептало мне остановиться, позволить – шпаге кого-то из стражи или огненной плети – догнать себя. Может, из-за этого я и споткнулась. Что-то настигало меня… и настигло бы, но на его пути встала и закрыла меня собой широкая тень. Я так и не вспомнила Лэнсо. Но я помнила, как пепел рисовал чёрные шрамы на его
Сердце билось часто, но размеренное дыхание Лэнсо подчинило его своему ритму. Я уснула. Сновидения были по-своему милосердными. Мне чудилось, будто бы на другом берегу лесного озера, которое нас приютило, раскинулась ивовая роща. Я бродила среди ветвей, перебирая пальцами продолговатые листочки, и разговаривала с ними.
Я умоляла ивы позвать меня – хоть серебристым звоном, хоть шелестом, – но ответом мне была тишина.
Гроза
Наутро темнота осталась с нами: мы въехали во владения Чёрного леса. Правду говорили, что в Рокнуре он разрастается быстрее и гуще; и шире Разлом, и дыхание его холоднее.
Никто и не думал прокладывать здесь дорогу, поэтому путь наш походил на завитый локон. Мы словно уворачивались от деревьев: их колючих ветвей без листвы и молчаливых стволов, в сухой коре которых не копошились жучки и не вили свои гнёзда птицы. Время от времени Лэнсо сжимал мою руку и говорил: «Скоро выберемся». А я, поглядывая на него украдкой, отмечала: вроде отдохнул, выспался. В глазах сохранились искорки вчерашнего костра, а губы – после утренних поцелуев – пугали мёртвый лес своей красочностью.
Посчитать часы не удалось. Высоко над кронами, за плотными облаками, солнце чертило свой путь с востока на запад, но нам этого было не разглядеть. Серость вокруг давила, поглощала, растворяла… И вот уже желанным сделался треск, с которым сухие ветки рассыпались под копытами. Я высматривала впереди просвет, но деревья не заканчивались. А если, пока мы здесь, они успели заразить весь мир?
Я почти захныкала, но сдержалась.
Прошло ещё какое-то время, которое я не смогла посчитать.
– Лэнсо, – позвала я тихо. – А что, если…
И тут лес выпустил нас – будто беспросветно тяжёлые ворота распахнулись.
– Если что? – Лэнсо с улыбкой повернулся ко мне. Его обрамляло небо, и было оно ослепительно ярким.
– Нет, – я прищурилась и смахнула слёзы с ресниц. – Ничего.
Рокнур встретил нас туманом: молочно-белая дымка перетекала через гряды холмов и разливалась над полями. Влажный воздух подобно горячим щипцам завивал волосы Лэнсо – одно из тех несущественных наблюдений, от которых становилось тепло в животе. Я собирала и тщательно хранила такие.
Мы пустили лошадей лёгкой рысью. Между холмами пролегала всего одна извилистая дорога, но для Лэнсо она была и единственно верной. Он уверенно держал поводья, будто уже разглядел цель в морщинистых складках земли. А морщины становились всё глубже и тоньше. Стараясь просочиться в них, туман разрывался на кусочки. Поля остались позади, вершины холмов заострились: мы въехали в ущелье. С двух сторон нависали каменистые стены высотой в три человеческих роста, из-под копыт разлетались брызги мелкого ручья. Лэнсо соскочил со спины лошади, присел и зачерпнул немного воды, чтобы смочить лицо. Я последовала его примеру. Время приближалось к полудню, в воздухе стояла влажная духота. Кажется, тучи собирались поспорить с туманом, давней приметой хорошей погоды, и пролиться дождём.