Каролина

Соммер Мэри

Я остановилась у раскидистой яблони и посмотрела вверх. В просветах кроны белые лепестки вместе со звёздами рисовали причудливый узор.

– Ты ведь не собираешься лезть на дерево в этом платье?

Не стоило, наверное. Платье сшили по эскизу самой королевы Арселии: светлое, с широкими рукавами, воздушной юбкой и россыпью жемчуга на груди. На свадьбе я всё смотрела на других и забыла, какое оно краси… Сколько раз за одну ночь может остановиться сердце? Я обернулась: медленный полукруг вокруг своей оси затребовал больше шагов, чем бег по коридору.

Лэнсо

стоял на другой стороне дорожки. Не из снов, не из воспоминаний – настоящий… Он почти не изменился за этот год. Смуглый только. Волосы отросли и вьются ещё сильнее, кончики ресниц забавно выгорели на солнце. Пожалуй, вытянулся на пару дюймов, иначе зачем бы я так задирала голову, когда он подошёл.

– Здравствуй, Каролина.

Голос вроде звучал чуть ниже.

– Здравствуй, Лэнсо. – И этот камзол сочного оттенка весенней листвы невероятно ему шёл… – Ты приехал. Ты поздравил Кейлет?

Он сунул руки в карманы штанов. Везучий! У меня вот карманов не было, и приходилось зорко следить за руками, дабы они не натворили чего-нибудь без благословения головы.

– Почти. Хм, успею ещё.

– Она такая красивая сегодня…

– Можно потанцевать с тобой?

Ну вот, снова остановилось. Я прижала ладони к груди, убедилась, что сердце живое, и церемонно (подслушала интонацию у слуги, который объявлял гостей) спросила:

– Хочешь пройти в зал?

Лэнсо осмотрелся по сторонам.

– Не обязательно. – Он пожал плечами словно бы безразлично. – Давай прямо здесь?

– Музыку не слышно.

– Можно и без музыки.

– Но как мы угадаем ритм?

– Милостивые Боги, Каролина! Просто позволь мне тебя обнять.

Я вздрогнула, но Лэнсо отчего-то показалось, что кивнула. Четыре секунды и полтора шага спустя он коснулся моих рук: правую переложил себе на плечо, левую отвёл в сторону и сжал чуть крепче. Ещё полшага. Скосив взгляд, я подглядывала. Блестящие пуговицы его камзола уже знакомились с жемчугом на моём платье, и мне приходилось дышать очень осторожно, чтобы они ненароком не столкнулись.

А у Лэнсо внезапно обнаружилась ещё одна свободная рука. Я едва успевала осознавать её: сначала у себя на талии, потом – медленно скользящую по окантовке корсажа к пояснице.

Как-то так… Мы посмотрели друг на друга. Жаль, у меня не было дополнительной руки, чтобы разгладить складку между его бровями.

– Мне не разрешили дождаться, пока ты очнёшься, – сказал Лэнсо тихо. Он силу своего дыхания контролировать не собирался, и его грудь при каждом вдохе касалась моей. – Понимаю, что сам виноват, но лишь в том… Каролина, я не врал тебе.

– Я знаю. Всегда знала, наверное, но мне было невыносимо поверить.

Он улыбнулся, и моё «прости» так и не прозвучало. Как же я тосковала по его улыбке!

– Теперь всё это неважно. – Лэнсо вспомнил, что мы вроде как должны танцевать, и качнулся пару раз из стороны в сторону. – Я, кажется, снова в милости. Моя бывшая невеста замужем, а ты… в платье.

– Его шили двенадцать дней по эскизу королеву Арселии.

Невнятно

пробормотав что-то между «вот как» и «неужели», Лэнсо поцеловал меня.

Я ждала этого. Мечтала, но в тайне даже от себя, поэтому не сразу смогла осознать. Да и трудно сосредоточиться на губах, если ноги отрываются от земли. Буквально. Я парила в воздухе как огромный мыльный пузырь.

Лэнсо не заметил, что мы вдруг стали одного роста, но когда уже ему пришлось задирать голову…

– Каролина? – Он отстранился. Посмотрел вниз на раскачивающийся подол платья, посмотрел на моё лицо – вверх. И повторил: – Каролина?

Я кашлянула.

– Лэнсо… Об этом, да, хм… можно я расскажу тебе чуть позже?

Задумавшись на мгновение, он потянул меня вниз – носки туфель коснулись земли – и на себя; прижал крепко, чтобы совсем не улетела.

– Конечно, можно.

На этот раз я успела осознать. Его ласковые и очень тёплые руки, мягкие губы. И наоборот… мягкие руки и тёплые губы. И мысли мои – дурацкие, но такие приятные. Я забыла, где мы находимся, и почти отпустила вину, которую обязала себя чувствовать вечно.

Робкий стон вырвался из груди – и тотчас утонул в морозном шквале. Погасли факелы. Громовые раскаты сотрясли небо. Яблоня над нами задрожала, ветер безжалостно сорвал лепестки с её ветвей и, обратив их колючими льдинками, швырнул нам в лицо. А в следующий миг ствол с оглушительным треском раскололся надвое – от верхушки до самых корней.

– Это ураган? – прокричал Лэнсо, закрыв меня собой.

– Нет, это не ураган, – пробормотала я ему в шею.

Это Кейлет.

В капелле горело всего несколько свечей, но огни отражались в мозаике витражных окон, заливая всё вокруг тёплым сиянием. Пожилой королевский капеллан, облачённый сегодня в церемониальную белую рясу, сложил руки на алтаре и напевно провозгласил:

– Лорэнсо, сын Андаля Лаарти, и Каролина, дочь Энрико Фьери. Перед Богами и вашим королём – отныне и навсегда вы муж и жена.

Мы с Лэнсо повернулись друг к другу и взялись за руки. Он сдерживался – я прочла в его глазах – едва сдерживался, чтобы не схватить меня в охапку и не закружить по капелле. А я не смогла сдержать улыбки. Муж и жена. Отныне и навсегда…

После нашего первого поцелуя прошёл почти год. Лэнсо, хоть и попросил сразу по возвращении в Виарт моей руки и жизнью поклялся эту помолвку не разрывать – потому что влюблён, – ждал, пока мне исполнится семнадцать. Я тоже ждала. Надеялась, что Кейлет обретёт счастье в браке и забудет о нас. В письмах она звучала беспечно: порой хвастливо, иногда злорадно. Вскрыв очередную королевскую печать, я сперва пробегала взглядом по строчкам, потом пристально всматривалась в каждое слово, но в них не было осуждения или упрёка. Как и любых упоминаний о Лэнсо. Будто бы его вовсе не существовало.