Каролина
Шрифт:
Будто бы услышав нас, Эналаи обернулся. Я чуть не захлебнулась, но он всего лишь одарил жену улыбкой, любезно кивнул мне и продолжил беседу с императором.
– А как же ты, что ты будешь делать? – спросила я, уняв дрожь.
Кейлет глотнула ещё вина.
– Уж точно не рожать от какого-нибудь министра. Я ведь… вообще не собираюсь. – Ещё глоток. – Представь, как меня обрадовала такая новость!
– Но Кейлет…
– При родах кто-то должен умереть, помнишь? Так что, в этом смысле Эналаи для меня лучший муж.
– Но так случается не
– В моей семье – всегда. И я прошу тебя, Каролина, никогда не сочувствовать мне по этому бесспорно радостному поводу.
Желание обнять её чуть побледнело, но появилось другое: усадить на коня – того, вороного, – и умчать далеко-далеко отсюда. Вместо этого мы одновременно разжали руки.
Что ж, первая попытка поболтать о простом, отвлечённом провалилась. А дальше я и не старалась.
– Ты бы лучше не сама пила, а позаботилась, чтобы кубок мужа всегда был полным. Или ты сегодня ночью, в вашей спальне, также собираешься лишить его слуха, зрения… чувств?
Кейлет удивлённо повела плечом.
– Зачем мне это делать?
– Просто…
– Что?
– Короли всё же предпочитают брать в жёны девственниц.
Я беспокойно заозиралась: гости продолжали веселиться и поднимать кубки за здоровье короля с королевой. Моё неосторожное обвинение растворилось в воздухе, не долетев до чужих ушей.
– Не тревожься, Каролина, – ответила Кейлет, и впервые за этот вечер в её голосе прозвучало что-то, похожее на горечь. – Я сохранила себя для его величества.
Каменные стены зала будто качнулись – и встали на место, отразив смех Кейлет. Не подозревая, что за шутку сейчас обронила королева, гости снова подпели веселью; в заискивающем хоре прозвучал даже смешок Эналаи.
– Перестань смотреть так. – Кейлет снова щёлкнула пальцами, и передо мной поставили стакан чистой воды. – Не было у нас тогда ничего.
Нет, вру не я.
– Почему? – спросила я тихо.
– А что надо было сказать? Что он отказал мне, что не захотел меня?
– Именно так и надо было сказать. Правду, Кейлет.
Она протянула руку, словно хотела сжать мой подбородок – совсем как той ночью, – но в последний момент передумала и мимолётно погладила меня по щеке.
– А зачем тебе правда, Каролина?
Ты влюбилась в него, маленькая дурочка? Да, да! Я могла признаться ей прямо сейчас, ведь на свадьбе с другим это уже не имело значения. Но Кейлет заговорила первой:
– Я позвала его сегодня, ты знаешь… Арселия попросила меня в письме. Убедила, что почти года изгнания достаточно, что о скандале давно забыли, и приглашение на мою свадьбу станет знаком благосклонности и величия. Величия… Я пригласила. А он не явился.
Нет, в признаниях Кейлет не нуждалась. Взглядом она просверлила дыру в моей груди и читала прямо из сердца.
– Между нами тоже никогда ничего не было, – сказала я зачем-то.
Кейлет хмыкнула.
– Естественно, ты для такого слишком
Тогда это не прозвучало угрозой. И пробежавший по спине холодок притворился обычным сквозняком. Этот наш разговор на виду у всех получился самым откровенным, и всё же он был похож на зачерпывание воды растопыренными пальцами. Когда мы потеряли друг друга?
Ответить я не успела – Эналаи, наконец, решил уделить внимание жене. Стукнувшись кубками, король и королева Рокнура склонились в нежной беседе, а я поднялась, тихо присела в поклоне и отправилась на своё место. Только ведь там меня ждали навязчивые ухаживания одинокого вдовца… Хоть бы он уже напился и спал на столе! Притаившись в тени витой колонны, я вытянула шею, но внезапно всеобщее веселье съёжилось за громогласным представлением нового гостя:
– Его величество, король Рован.
Повисла испуганная тишина, какую и дюжина взбесившихся жеребцов бы не вызвала. Все головы одновременно повернулись к главному входу. Двери широко распахнулись, и через порог ступил человек. Для тех, безусловно, кто считал вестников людьми.
На добрые две головы он возвышался над самыми высокими мужчинами. Ещё выше его делал – вместо короны – череп межа, который взирал на присутствующих пустыми глазницами и скалился удлинённой пастью с кривыми зубами. Надетый по случаю торжества роскошный бархатный камзол трещал по швам на широких плечах короля вестников. А за его спиной вместо накидки волочились по полу перепончатые крылья другого убитого межа.
Кто-то осторожно возмутился, другие, самые смелые, подхватили, но тут король Эналаи поднялся со своего трона и громко произнёс:
– Это мой особый гость! Прошу любить и жаловать.
Тяжёлой поступью, от которой столы подпрыгивали, особый гость прошёл через весь зал и бросил к ногам Эналаи плащ со своей спины.
– А это мой подарок, – сказал он бесстрастно.
Не дождавшись восхищённых аплодисментов, Рован обвёл взглядом зал. Чернота его глаз царапнула душу каждого. Только Эналаи улыбался. Кейлет задумчиво поглаживала смоченным в вине пальцем край кубка. У неё за спиной бледный слуга застыл с дополнительным стулом в руках, не зная, куда его поставить.
Я не стала ждать. Пятясь вдоль стены, я нашла один из узких боковых выходов и нырнула в скудно освещённый коридор. Кажется, он вёл наружу, в небольшой сад… Я бросилась бежать. Никто за мной не гнался, никто и не заметит, должно быть, моего исчезновения с этой странной свадьбы, но я мчалась, словно хотела добежать так до самого Виарта.
Кто-то в нарядной ливрее отворил передо мной дверь, разрисованную цветами, и я бросилась в объятия летней ночи. После взгляда короля вестников звёздное небо казалось светлым. Белоснежным сиял цвет поздних яблонь. По узким дорожкам я бродила между деревцами, и каждый шаг немножко упорядочивал сумбур моих мыслей. Что бы ещё сделать, чтобы с чувствами разобраться?