Каролина
Шрифт:
– Мне придётся начать с той ночи. – Он помолчал несколько секунд, но мне без нужды было переспрашивать. – После того, как ты открыла дверь, и… я пытался отбиваться, но их было слишком много, а у меня не было оружия.
А я не могла ему помочь.
– Помню удары, мешок на голове. Меня тащили куда-то.
– Тебя отправили в Нуррингор?
Лэнсо чуть отстранился, чтобы посмотреть на меня. В его глазах блики от костра сражались с тенями воспоминаний.
– Нет. Но очнулся я тоже за решёткой, в каком-то сыром подвале без окон. Не
Огонь больше не согревал. Я сделала несколько больших глотков из фляги, но вино было слишком разбавленным. Лучше бы я спросила завтра, при свете дня. Боги, да лучше бы я вообще не спрашивала.
Лэнсо сжал мою руку и отвернулся.
– Я не поверил, – продолжал он. – Спорить не стал, но видел в её улыбке, слышал в голосе, а может, и сердцем чувствовал, что это неправда. После Кейлет часто приходила, каждый раз другая. Иногда она злилась, иногда плакала. Пыталась меня соблазнить, подкупить, предлагала… впрочем, ничего у неё не вышло.
Нужно просто выпить больше – всё до самого дна, – тогда станет теплее и сердцебиение успокоится.
– Даже если бы и вышло… – начала я.
– Каролина. Нет. Мне понадобилось время, но я смог её разгадать.
– И что ты разгадал?
Лэнсо усмехнулся – немного хищно и совсем на себя не похоже.
– Кейлет была несчастной. Её триумф оказался фальшивым и безрадостным, да и разделить его было не с кем. А ещё она скучала по тебе, Каролина. Несколько раз, забывшись, даже называла меня твоим именем. Признание, что ты жива, было первым из многих.
– Может, она сжалилась, – пробормотала я, сама себе не веря.
– Да нет. Не из жалости она хвастала, что без неё Эналаи никогда бы не отважился… что это она договорилась с вестниками. Кейлет смотрела на меня с такой жадностью, так отчаянно желала, чтобы я восхищался её умом и силой. Или хотя бы презирал… О, вовсе не из сострадания Кейлет рассказала, что сделала с тобой. – Зажмурившись, Лэнсо надавил на веки костяшками пальцев. – Я помню тот… день, ночь, вечер – не знаю. Её вкрадчивый голос сквозь прутья решётки до сих пор холодит затылок. Ты не найдёшь её, Лорэнсо. Если найдёшь, она тебя не вспомнит. А если вспомнит, то возненавидит.
Я отняла его руки от лица и тихо сказала:
– Но ты нашёл меня, Лэнсо. И я тебя вспомнила. И я тебя люблю.
Он поцеловал меня – стремительно и упрямо, будто хотел доказать судьбе вместе с Кейлет, как они ошиблись. С привкусом слёз на губах осталась нежность.
– Я сбежал, – сказал Лэнсо чуть погодя. – Видно, Боги наделили меня особым талантом сбегать из тюрем. И мне потребовалось всего три недели – тут уж я тщательно считал дни, – чтобы отыскать тебя.
Ещё несколько секунд я перебирала его волосы, слушала, как дрова потрескивают в такт его дыханию.
– Отыскать меня? Ты имеешь в виду, тогда, в первый год после вторжения?
Лэнсо помедлил немного: накинул мне на плечи второй плащ, вытер слезу с подбородка и растёр в ладонях озябшие пальцы. А заговорил он складно, как если бы давно готовился.
– В деревне к западу от Виарта. Ты работала в трактире, разносила еду. Тем вечером на тебе было синее платье и светлый фартук с маленьким пятнышком на кружевной оборке – что-то оранжевое… я подумал, что абрикосовое варенье. Нужно было не кружку пива заказать, а все блюда и напитки, что у вас предлагались, тогда ты бы дольше расставляла угощения на столе. Я мысленно молил Богов, чтобы ты меня узнала, но ты улыбнулась, кажется, спинке моего стула и тут же ушла на зов других гостей. И не заметила, как, передавая монету, я сжал твою руку.
Лэнсо и сейчас сжимал мои руки, но я едва ощущала его прикосновения.
– Я не помню тебя, – прошептала я.
Не помню тебя, но помню тот вечер. Звон стекла, грохот обвалившейся крыши. Крики. Запах крови и пепла.
– Я ушёл тогда. Не отважился, испугался… У меня был другой план. – Предугадав мой следующий вопрос, Лэнсо улыбнулся немного грустно и продолжил. – Я решил, что передать тебе правду на словах не получится, поэтому отправился за твоим именем. Твоим другим именем, Каролина.
– На… Фэй?
В голове моей вмиг прояснилось.
– За книгой, которая хранится под крышей маяка. – Сощурившись, пристально наблюдая за мной, Лэнсо тщательно подбирал и слова, и интонацию. – Ты рассказывала, что в книгу имя вписано и на нашем языке. Я хотел узнать его звучание и позвать тебя – так громко, чтобы даже Боги услышали и повторили за мной. Думал, что с именем к тебе вернётся сила, а вместе с ней и настоящие воспоминания. Это казалось мне единственной надеждой. Только я передвигался медленно, скрывался, путал следы, – поэтому меня и опередили.
Эту историю знали все – даже те, кто не верил в чародеев. Разорённый остров и навсегда утраченные знания.
– Охваченный огнём маяк мы увидели издалека, – сказал Лэнсо. – Капитан того дряхлого судёнышка не хотел причаливать, он выдал мне шлюпку и заявил, что не станет ждать.
– И ты поплыл туда один, упрямец?
Он словно услышал лучший из комплиментов.
– Мой противник тоже был один. Не знаю, что случилось с остальными жителями острова. Может, прятались, может… Было темно, а я мчался прямо к маяку в надежде спасти хоть клочок страницы.
– Твой противник? – Зачем спрашивать, разве существует несколько ответов?
– Кому бы Кейлет доверила оборвать последнюю ниточку? Он стоял там – так близко к огню, что искры с шипением дырявили его нуррингорскую форму. Судья её королевского величества.
Я вздрогнула, но Лэнсо сделал вид, что не заметил.
– Тогда я не знал, кто он такой, – продолжал он ровно. – Думал, кто-то из вестников. Мы не представились друг другу, ни словом не обмолвились. Мы, кхм, подрались.