Каролина

Соммер Мэри

– Наступит.

Ох, он всегда был упрямым. Эта простая мысль и то, что я снова могла говорить «всегда», вызвали непривычную улыбку. Я сначала почувствовала её, а потом осознала.

– Пойдём. – С внезапно проснувшейся отвагой Лэнсо вскочил, обошёл кровать и потянул меня за руки. – Есть важное дело.

Праздник не закончился, и зал всё ещё пустовал. Дэзи и Солль сидели за столом и тихо переговаривались; вина в бутылке, стоявшей на столе между их склонёнными друг к другу головами, меньше не стало.

При

нашем появлении разговор оборвался на полуслове.

– Девушки! – торжественно возвестил Лэнсо с нижней ступеньки, но вдруг повернулся ко мне и не так уж тихо спросил: – Мы им доверяем?

– Безгранично, – ответила я.

Лэнсо выпустил мою руку и дошёл до стола. Дэзи и Солль, не сговариваясь, поднялись. Их лица выражали осторожное любопытство.

– Тогда давайте познакомимся ещё раз. – Он изящно поклонился: десять лет в тюрьме не смогли испортить выученный при дворе рисунок. – Тебя зовут Дэзи? Ты – Солль, если я верно расслышал. А меня зовут Лорэнсо. Возможно, вы не слышали обо мне …

– Слышали, – вставила Дэзи с вызовом. – Так звали племянника нашего короля, нашего истинного короля. Я сразу заметила, что ты уж больно на него похож.

Солль невнятно пискнула. Лэнсо кивнул.

– Меня радует твоя проницательность, Дэзи, она поможет нашему общему делу, – продолжил он невозмутимо. – Сейчас я буду называть имена, а ты расскажешь мне, что с этими людьми случилось. Чем они живут. Какие среди бывшей мидфордской знати преобладают настроения.

Обернувшись, Лэнсо коротко улыбнулся мне. Да, утро без всяких сомнений наступит. Я улыбнулась в ответ.

Дерево

·???

Щёки могут болеть от смеха, это известно всем. Но я не подозревала, что челюсть может сводить и от сдерживаемого хохота. Я глубоко вздохнула, сделала несколько глотков воды и уже почти успокоилась, как что-то прилетело мне в тарелку, прямо на горку свекольного салата.

Что-то имело форму цветка с закрученными, скользкими, на вид совершенно мерзкими лепестками, с которых на меня укоризненно взирали маленькие присоски. Они как бы говорили: только попробуй меня съесть, я расправлю свои липкие щупальца у тебя в животе…

Я наклонилась над столом и – через два места – посмотрела на Лэнсо. Значит, пока я искусала все губы, чтобы не расхохотаться во весь голос, он невозмутимо беседовал с главным королевским казначеем. Ну ничего, месть моя будет страшной!

В последние недели лета Мидфордия принимала короля Эналаи. В сопровождении немногочисленной свиты два короля – хозяин и гость – успели объехать чуть ли не всю страну. От корабельных верфей западного побережья до разноцветных виноградников Умбры; от широкого плато Семи Ветров, с которого виден весь Виарт, до золотых полей на юге. Чести принимать двух королей удостоился даже Нуррингор, крепость у кромки Чёрного леса.

Принцесса Луми оставалась во дворце – её путешествия утомляли. Тихая болезненная девочка с

огромными глазами на тонком лице выглядела младше своих десяти лет, она пугалась незнакомцев и – поначалу – яркого солнца. Лишь на третий день в Виарте принцесса отважилась приподнять шляпу и, смешно сощурившись, подставить полуденным лучам бледный нос.

– Жаль, ваш Марсел не родился лет на пятнадцать раньше, – посетовал как-то король Эналаи после четвёртого кубка с вином. – Мог бы уже скоро жениться на моей дочери. Ради скрепления дружбы – наших семей и наших стран.

Досадное несовпадение – но, к счастью, скрепиться могли и другие. Как раз во время вчерашнего ужина торжественно объявили о помолвке племянника короля Ромеро с дочерью герцога Грейвуда, первого советника Эналаи.

А сегодня гостей с севера, в знак особого уважения, чествовали дарами Северного моря.

Кейлет сидела напротив. Снова и снова я пыталась встретиться с ней взглядом, но Кейлет каждый раз смотрела в другую сторону: её то тихая светская беседа увлекала, то непонятная еда. Ну что ж…

– Ваше высочество, простите, вы будете есть вот эту штучку?

Принцесса Луми на соседнем стуле чрезмерным аппетитом не страдала, гораздо интереснее ей было наблюдать за нашим с Лэнсо непристойным для королевского застолья поведением. Один раз я, кажется, даже услышала хихиканье.

– Вы про мидию?

Да, про сопли в ракушке. Я кивнула.

– Мидия к вашим услугам, Каролина. – Принцесса чуточку отклонилась назад – на всякий случай – и закусила губу.

Наступил самый подходящий момент: Эналаи, который сидел по правую руку от нашего короля Ромеро, как раз поднял кубок за гостеприимство Мидфордии, и все шестьдесят человек за столом внимали его речам.

– Пусть однажды ваше яркое солнце иссушит силу мёртвого леса и дотянется лучами до самого дна Разлома!

Я выковыряла соплю из её домика и временно поселила на ручке супной ложки. Можно было не полгаться на коварную удачу, а применить иные силы, но тогда игра перестала бы быть честной и весёлой. Под тихую песню арфы и всё новые и новые пафосные «пусть» от короля Эналаи я установила ложку-катапульту в направлении тарелки Лэнсо. Принцесса Луми вжалась в спинку стула. Хоть бы никто не заметил, что она не слушала речь отца!

– И пусть белый огонь сторожевой башни всегда охраняет спокойный сон жителей Виарта.

Плюх…

– Вы слышали, как она взвизгнула? Слышали? – Впервые за время нашего короткого знакомства Луми хохотала.

– Вряд ли кто-то не слышал, ваше высочество, – буркнула я. Хотелось звучать виновато, но губы сами растянулись в улыбки. Да и стоило приберечь раскаянье для серьёзного разговора с королевой Арселией – за мной ведь наверняка пошлют, когда ужин закончится.