Ход колдуньи

Савенко Валентина

– Больше никто никого не будет использовать. Мы победим, – оборвал мои размышления вслух Змей.

– Меня могут отстранить. Так сказал неприметный господин.

– Глава тайной службы императора часто говорит чересчур прямолинейно и преувеличивает масштаб проблемы. Так он проверяет реакцию собеседника.

Если так, то все отлично. Наверное.

– Ты его знаешь? – Я удивленно уставилась на Стейна.

– Отец служил императору, был в личной охране, – поморщился он. Ему было неприятно вспоминать.

– По крайней мере, если меня

выкинут, останешься ты! – Я улыбнулась. – Брак ведь ничего страшного нам не сделает…

Последние слова прозвучали с сомнением. Я все никак не могла привыкнуть к мысли, что Змей на самом деле меня любит. Сам, не из-за обряда. А проклятие радостно тащило наружу бардак, который творился у меня в голове.

– И вообще, есть и хорошая новость: у нас остался один кандидат в кроты. – Моя жизнерадостность закончилась. – Но я не верю, что это Крис.

– А я не верю, что паж мог вылететь из Игр. Слишком много усилий, чтобы он позволил себе промах в конце. – Змей потер висок пальцем. – Но и Кристоф мне кажется не самым лучшим вариантом на роль пажа.

– Мы потеряли злодея? – Я огляделась и уселась на кресло, что стояло ближе к окну. – Может, он в другой команде?

– Возможно.

– Кто остался из претендентов на финал? – деловито осведомилась я.

Остались две команды: Полицейской высшей магической школы и солнечные.

Кто из них выйдет в финал, станет известно через три дня. Пока в составе команд было слишком много тех, кто подходил под пажа. Родовитые, с деньгами, связями, с теоретической возможностью найти способ передавать записки во дворец… Весь основной состав.

Восемь пажей – явный перебор! Точнее, пажей вышло семь. Один из основных игроков Солнечной академии был под вопросом по состоянию здоровья. Кто займет его место – неясно. В запасе недобор. Журналисты повторяли на разные лады сплетню, что академия ведет переговоры с кем-то из выбывших сильных игроков.

А все тлетворное влияние нашего института!

Ведь раньше он был просто Институтом теневой боевой магии. Но ректор решил, что принимать и обучать только темных невыгодно. Боевую магию могут освоить не только они. Двадцать лет назад название изменилось на «теневой и боевой». И среди студентов появились те, у кого два дара. А потом и нейтральные маги. Ректор оказался тем еще выдумщиком.

И вот от него заразился руководитель солнечных.

Название пока прежнее, но, говорят, в этом году к солнечным начали брать небольшое количество магов других направлений. Возможно, это сделано только для того, чтобы в случае необходимости привлечь чужих игроков.

Мне категорически не нравились эти слухи. Особенно слово «переговоры».

Бродвигцы вон договорились до Бернарда в составе.

Не хотелось бы увидеть братца в финале. Может, я просто нервничаю, вот и мерещится Бернард за каждым кустом! А у нас тут семь злодеев, между прочим!

– Надо найти способ проверить Кристофа до финала, чтобы точно знать, ждать ли подвоха, – откинувшись на

спинку кресла, пробормотала я спустя час изучения проекций, найденных в новостных службах.

– Значит, придется проверить, что я могу удержать, а что нет. Время у нас есть, – отозвался Змей. В васильковых глазах горела решимость проверить все заклинания на нашей импровизированной тюрьме.

Если его поймают, наша команда точно проиграет, оставшись без командира. Надо что-то простое и действенное… И времени у меня нет – нужно успеть раньше Стейна!

В дверь постучали. Змей пообещал связаться по линзе, если обнаружит что-то интересное в… интерьере. А в мою комнату шагнуло возмездие в лице тренера.

Увидев мрачное лицо Эмерсона, я торопливо сунула линзу в карман, подскочила с кресла и выдала:

– Я вас слушаю, сэр!

– Нет, это я вас слушаю! – отрезал тренер, усаживаясь в кресло напротив.

И, не дожидаясь, пока я соображу, с чего начать, он сам начал препарировать меня с видом прирожденного некроманта, которому подарили в коробке с ленточкой редкую нежить. Безответственную, скрытную, самоуверенную, совершенно не думающую о команде, ошибку обмена адептами. Бытовушку.

– Простите, сэр, – влезла я в прочувствованную речь Эмерсона, – но вы сами сказали, что вас не волнуют причины. Главное – мотивация.

О тени и солнце! Опять проклятие меня в колючие кусты правды утащило!

– На будущее, Леннет: если решили бить правдой кому-то в лоб, не останавливайтесь! Выдавайте все, что есть. Часть правды мало кого смутит. Ее всегда можно повернуть нужной стороной, – совершенно спокойно посоветовал Эмерсон, вынул из кармана знакомый амулет, бросил мне. – Обучайтесь. Все равно будете дрыхнуть, как медведь зимой, так хоть с пользой! За ответ плюс два, за то, что забыли сказать о проклятии, минус двадцать!

Я ошарашенно смотрела, как за Эмерсоном закрывается дверь. Интересно, каким чудом адепты с такими оценками вообще остаются на курсах, а не вылетают стаями?

Остаток дня я изучала комнаты. Точнее, заклинания на них. Они тут были везде: на стеклах окон, сеткой перекрывали раму, если открыть створки, пленкой закрывали входную дверь, стоило ее распахнуть… Защитили нас от окружающего мира капитально! Даже обидно! Кристоф всего этажом ниже, прямо под моими комнатами, а ему ни руку пожать, ни обнять.

Зазвенел колокольчик кухонного лифта: приехал ужин.

Забирая его из продолговатой ниши, я озадаченно замерла. Завтрак и обед проглотила не заметив, слишком занимали меня заклинания. А стоило быть внимательней!

Перетащив поднос с ужином на стол, я бросилась к нише.

Деревянные створки были сверху и снизу, закрывались медленно. Стоило повернуть рычаг, как короб за стеной с тихим шелестом ехал вниз.

Вниз!

Мысленно считая секунды, я выяснила, что до подвала, откуда нам доставляют блюда, полторы минуты. Значит, до выхода из лифта в столовой Кристофа – тридцать секунд.