Ход колдуньи
Шрифт:
Раз, два, три – кто ты, говори?
Глава 22
Всю обратную дорогу я продремала на плече Змея. В разлом вошла, зевая. В мобиле, ждавшем нас по ту сторону, я нагло задрыхла, уютно устроив голову на коленях теневика.
В институт мы прибыли в четыре часа после полудня.
Солнце грело зеленеющую землю, птицы радовались весне, а я разглядывала клумбы и газоны чисто с точки зрения сна: вот тут будет неплохо лежаться, а здесь – валяться.
К
Наш запас понял тренера по-своему. Оливер и Чарли сбежали в город; Кристоф помялся немного и вспомнил, что собирался навестить официантку из ресторации неподалеку; Изабель никуда не сбежала, а, сияя, как новая монета, устроилась на ближайшей скамейке и зарылась в бумажки, периодически что-то отправляя по линзе. Похоже, сорвала куш. Вард утопал в казарму.
Я тоже собиралась к себе, но Стейн поймал меня за руку и уволок в скрытую за зданием полигона рощу. Прижав к дереву, поцеловал. Увернуться от настойчивого, пьянящего поцелуя не вышло. Сонливость как рукой сняло. А когда у нас окончательно сбилось дыхание, Стейн тихо спросил, глядя мне в глаза:
– Ну и почему моя мышка от меня все время убегает?
– Не убегаю, – честно ответила я.
Дистанцию пытаюсь держать… Другом пытаюсь считать, но не убегаю. От него убежишь! Догонит и разрушит простой план продержаться до развода!
– Почему у меня чувство, что ты пытаешься воздвигнуть между нами стену? – Васильковые глаза печально блеснули, Змей невесело усмехнулся. – В чем дело?
– В нас! – не выдержала я. Не могу больше делать вид, что мы друзья. – В обряде! В этом бесовом обряде!
Я толкнула Змея, пытаясь высвободиться из его рук. Не отпустил. Держал крепко, но осторожно. Словно я из тонкого фарфора…
– Это все неправда! – Я рассмеялась, покачала головой. – Все неправда. Это все обряд! Он связывает магию, связывает души! Поэтому тебе кажется, что я тебе нравлюсь! Поэтому я думаю, что люблю тебя!
Стейн немного отодвинулся, но из объятий так и не выпустил. Васильковые глаза потемнели. Он хмуро спросил:
– Мама сказала об обряде?
– Да.
– С ним не все так просто.
– Он не связывает души? – Губы сами сложились в грустную улыбку.
– Связывает. – Стейн коснулся ладонью моей щеки, захотелось прижаться к шершавой коже, но… все это неправда. – Мы ничего не перепутали, Мартиша.
– Это ты так думаешь!
Пальцы теневика накрыли мои губы, заставляя замолчать.
– Обряд связывает души и магию, и это вызывает чувство родства. Оно немного напоминает дружбу. Но обряд не может заставить полюбить, Мартиша. – Стейн покачал головой. – Не может. Это
– Но твоя мама сказала, что именно из-за связи душ такие браки не расторгают! – с сомнением нахмурилась я. – Обряд связывает и вызывает любовь, если не было чувств.
– Ах вот оно что, – Стейн посмотрел на дерево над моей головой, – ясно.
– А мне нет!
– Причина в другом.
– В чем же?
– Этот обряд довольно варварский. И он… не допускает измен.
– Как это?
Я озадаченно таращилась на Стейна.
– То есть совсем?
– Да. И эту часть обряда по истечении полугода не убрать.
Вот это новость! То есть его отец всю жизнь был верен жене, которую не любил?
– А-а-а… – Я беспомощно развела руками, не зная, как задать бестактный вопрос, без ответа на который так и буду сомневаться. – Твой отец и его жена? А твоя мама?
– Он не прикасался ни к жене, ни к маме, – предельно просто и прямо ответил Змей. Грустно улыбнулся и добавил: – Хотя Лора, его жена, его очень любила.
– Из-за обряда? – У меня включился режим недоверчивого дятла.
– Нет! – рассмеялся Стейн. – Она влюбилась в него сама, мышка. И мне жаль, что Лора не полюбила никого другого…
– Но она же была привязана к твоему отцу? – Рада бы списать неуемное любопытство на проклятие, но это было не оно.
– Любовь бывает разная. – Змей легко коснулся губами уголка моего рта.
– Почему тогда твоя мама не рассказала мне все это, а выдала урезанный вариант? К тому же не совсем правдивый. Зачем солгала?
– Она не лгала. – Он грустно улыбнулся. – Мама ревновала отца. Видела, как Лора его любит, и ей было очень тяжело. Еще и отец не объявлял меня наследником. Настаивал, что это надо сделать после его смерти. Он сильно болел, а не все болезни можно вылечить. Отец боялся, что, когда они с женой умрут, император заберет их состояние, а меня обвинит в самозванстве. Поэтому я, как отец и хотел, появился в самый последний момент, чтобы они могли сделать вид, что я опоздал. Но они передумали, и я все же стал наследником. Но до этого… маме было очень сложно. Думаю, рассказанную тебе историю мама придумала давно, чтобы примирить себя с фактом, что рядом с отцом не она, а Лора.
– Но она ведь не могла не понимать, что лжет самой себе?
– Она понимала это.
– А мне озвучила эту версию, чтобы я не вздумала остаться твоей женой… – подытожила я. – Мы ведь можем разлюбить друг друга, а развестись уже не выйдет…
– Я никогда тебя не разлюблю. – Змей подцепил пальцами мой подбородок, посмотрел в глаза. – Я люблю тебя, Мартиша.
И я люблю. И уже об этом сказала, когда накинулась на него с обвинениями.
Обняв его за шею, я потянулась за поцелуем.