Ход колдуньи
Шрифт:
Взяв со стола нож, я попыталась разжать створки, но только придала серебру новую, волнистую, форму. Лифт открывался-закрывался, поднимался-опускался рычагом. То есть попасть в шахту нельзя. В короб по ширине пройду, а вот по высоте сложиться не выйдет. Я давно не мелкий кошмар нянек, сбегающий через дверцу для кошек на кухне, чтобы посмотреть на устройство колес нового мобиля отца.
Отправив погнутый нож на стол, я подняла лифт и сунула голову внутрь.
Выход из шахты на кухню наверняка закрыт магией. А вот у Кристофа, как и у меня, нет. Зачем?
Я старательно изучила дно короба. Хорошая древесина, сухая. Постучала пальцем, прислушиваясь. Не слишком толстая. А защитили ее от короедов и гнили…
Задумчиво потрогав полированное дерево, я вынырнула наружу и повернула рычаг, закрывая створки.
От души поужинав, отправила вниз посуду с запиской. Пункт первый: просьба, чтобы делали мясо помягче, а то весь нож погнула, пока резала. Пункт второй: мне до крайности хочется острого супа! Большую тарелку, самую большую!
Озадачив поваров просьбой, я просидела в ванне до полуночи. Выплыла, откопала на полках шкафа веревку для обвязывания чемодана, майку и шорты, в которых спала в конце весны и летом. Облачившись в пижаму, я оставила перчатки на кровати и сняла защиту с кожи. Скрутила волосы на затылке в пучок.
Погасив везде свет, соорудила из подушек на кровати подобие спящего тела и, поджимая пальцы на ногах, чтобы не сровнять ими все углы, подтащила стул к кухонному лифту.
Остывший острый суп ждал меня в коробе. Очень большая тарелка. Блюдо темной жижи с сильным ароматом перца.
Привязав веревку к рычагу, я подергала конец, проверяя прочность узла. Со вторым концом в руках забралась на стул. Сунув голову в лифт, запустила оранжевые огоньки под тарелку. Под ней ярко вспыхнуло заклинание разогрева. Затрещало дерево. Цапнув посудного монстра, я быстро поставила его на сиденье, приподнялась на руках и сунула ноги в дыру, образовавшуюся от провалившегося вниз днища. Упираясь ногами и руками, я влезла в шахту и дернула за веревку. Створки закрылись.
Вот он, момент истины. Снаружи их не открыть. А изнутри?
Я нажала на деревянные половинки, они послушно разъехались.
Да!
Торопливо заскользила вниз, стараясь растопырить все, что топорщилось, потому что вряд ли дежурный повар в подвале будет рад, если я вывалюсь к нему!
Створки лифта у комнаты Кристофа открылись легко.
Выпав в полумраке столовой, я рысью, сшибая на ходу углы и тихо ругаясь, понеслась в спальню.
На кровати в позе звезды спал Крис. К счастью, он не страдал экзотическими привычками вроде отдыха нагишом. На Кристофе имелась пижама. Рубашка и брюки.
Говорят, что женщины страшны тем, что неожиданны, как цунами.
Сегодня я была очень страшной женщиной.
Забравшись на кровать, дернула Кристофа за ворот, крепко обняла и выпалила:
– Ты паж?
От моих объятий мертвый бы проснулся. Но не Крис! Он сонно забормотал, попытался отстраниться.
Вот кто медведь зимой, а не я!
А у меня там скоро дежурный повар запах гари учует из лифта,
Уронив соню на подушку, я отвесила ему оплеуху. Кристоф сел и проснулся одновременно. Потянулся к светильнику на стене. Я перехватила его руки, вцепилась в запястья.
– Это я.
– Мартина? Ты чего тут?
– Не важно. Отвечай. Быстро. Ты писал письма принцессе?
– Было дело, – зевнул Крис. – Откуда ты знаешь?
– Отвечай.
Я замерла: он?
– Мне лет пять было. Я ее тогда первый раз увидел. Потом два месяца строчил стихи… А что?
Не он?
– Ты хочешь на ней жениться?
– Да. – Кристоф почесал щеку. – А кто не хочет? Она же лапочка, прелесть какая!
Я его сейчас побью!
– Ты паж?
– Хотел стать, но отец голову пообещал оторвать. Он их… В общем, он их слегка не мужиками считает.
Со стороны столовой потянуло гарью. Пора бежать. Надо еще кое-что спросить, чтобы точно.
– Ты подстраивал несчастные случаи командам?
– Каким командам? – не понял Крис.
Не он!
Запах гари стал насыщенным, хоть ножом режь.
Слетев с кровати, я ринулась в столовую. Засунула голову и руки в лифт. Пальцы соскользнули, глаза защипал дым. Я, точно в прорубь, нырнула вниз. Пытаясь затормозить падение, растопырила локти. Ободрала в кровь. И тут меня поймали за ноги чуть выше щиколоток.
– Держу, – пропыхтел Кристоф.
Снизу скрипнуло, вспыхнул свет. Мы с Крисом замерли.
В открывшийся светлый квадрат заглянул господин с аккуратной белой шапочкой на лысой голове. Как она там держалась – история умалчивает. У лица повара вспыхнули солнечные огоньки. Они поднялись, освещая меня, головой вниз висящую в шахте. И Кристофа, с трудом влезшего в нее и сжимающего мои щиколотки.
Попалась!
Я без перчаток, а теневик держит меня прямо за голую ногу! Я боялась, что выгонят Стейна? Теперь выгонят нас с Крисом! Если только не сказать правду?
– Что вы делаете? – озадаченно спросил повар.
– Вишу. – Я пожала плечами.
– Держу, – пробурчал Кристоф.
К счастью, держать на вытянутых руках гирьку вроде меня и толкать длинные речи ему было проблематично.
– А как? – Повар тоже красноречием и точностью вопросов не блистал.
– Суп холодный! – Я показала пальцем куда-то в район своих ног. – Заклинание подогрева активировала, а это горит! Я тарелку туда, сама сюда и вот!
– А вы как ее?.. – повар посмотрел на Криса.
– Гарью воняло, еле успел, – выдал тот.
Сверху, потрескивая, горела кабинка лифта, на наши головы сыпались искры.
– Да погасите вы ее! – возмутилась я, пальцами сбивая огонь с занявшейся пряди, выбившейся из пучка. – И вытащите меня отсюда, страшно ведь!
Действительно страшно.
Кристоф заволок меня к себе. Отскочив от него на шаг, я попросила:
– Не говори, что я к тебе приходила.
Крис кивнул.
Во входную дверь уже влетал мажордом. Одетый с иголочки, словно спал стоя и при полном параде.