Грешные клятвы
Шрифт:
– Так все и началось… – проговорила я. – У отца был свой ритуал. И у меня – свой. Он уходил по пятницам, пропитывая всю квартиру своей вонючей дрянью. А по субботам с утра я брала ведро, швабру, и целый день вычищала из дома его запах.
Я стиснула зубы.
– Окна настежь, сквозняки, тряпки, ничего не помогало.
Мы ехали по улицам Востока, мимо лавок, храмов, уличных алтарей, спрятанных в переулках и под вывесками.
– А потом он просто… не вернулся. – Я пожала плечами и посмотрела на Лэя. – Сказал себе «да
Все молчали. А я мысленно вернулась к тому дню, когда по-настоящему поняла: отец не вернется. Прошел уже месяц. Я все уже точно знала, Сноу сказал, что накануне он был в их казино-баре. Смеялся, пил, и вешался на какую-то бабу.
Остаток дня я провела на коленях, оттирая кухонный пол до блеска.
Мама, обессиленная от новых таблеток, смотрела на меня усталыми глазами:
– Запаха нет, детка. Это все у тебя в голове.
– Я остановлюсь, когда перестану его чувствовать.
– Мони… пожалуйста… – она закашлялась. – Иди отдохни. У тебя завтра работа–
– Мам, нам реально надо отвести Мони к какому-нибудь психотерапевту или типа того, – ввалилась Джо, закатив глаза и раздраженно цокнув языком. – Ты загоняешься, Мони. Я вообще ничего не чувствую.
– А я чувствую. – Голос сорвался, но я не отступала.
Я отогнала это воспоминание прочь.
– Без отца нам нужны были деньги. Вместо того чтобы возить маму в больницу, я пошла работать на куриную фабрику. А Джо раньше уходила из школы, чтобы отвезти ее на процедуры. Она с трудом окончила тот год.
Тварь. Ты хотя бы мог отвезти свою жену в больницу.
– Все это время я думала, что мама умерла, так и запомнив ту вонь от твоего сраного одеколона. – Глаза защипало. – Но сегодня я узнала, что…
Лэй подался вперед:
– Что ты узнала, Мони?
– Я узнала, что в последние месяцы она успела вдохнуть аромат сада твоей матери. Всех этих красивых, благоухающих цветов. Она была на Востоке… увидела «Цветок лотоса»… и улыбнулась.
Слезы потекли по щекам.
– Ради этого… я буду стоять за Восток до конца.
Лэй, нахмурившись, переваривал мои слова, потом пробормотал:
– Моя мама знала твою?
Я кивнула, вытирая слезы с лица:
– Лео показал мне целый фотоальбом с их фотографиями…
– Нет, – покачал головой Чен, в полном недоумении. – Это невозможно. Я лично составлял еженедельное
– А на фотографиях они вместе. Смеются, отдыхают. Даже ты, Лэй, есть на одной. – Я снова провела рукой по щеке, смахнув остатки слез. – Мать Лэя возила мою на ярмарку, на пляж, в сад возле «Цветка лотоса»…
– Подожди. – На лице Лэя отразился шок. – Ты говоришь о миссис КиКи? Это единственный человек, с кем моя мама проводила время в последние годы.
Дак закивал:
– Должно быть миссис КиКи. Теперь я даже вижу в тебе что-то общее с ней.
Слезы снова побежали по щекам.
– Мама рассказала вам ее прозвище? – я всхлипнула. – Бэнкс начал звать ее так, когда ему было три, он не мог выговорить Киана.
Чен провел рукой по лбу:
– Та самая больная женщина, которая стала лучшей подругой тети Цзин. Та, из-за которой… тетя потом впала в депрессию, когда…
Лэй договорил за него:
– Когда она умерла. Я помню тот месяц. Мама почти не выходила из сада. Сидела в одном и том же месте, глядя в одну точку. На цветы. И все.
В салоне наступила тишина. Только тихое гудение мотора да приглушенный шум улиц Востока за окном.
Господи.
Мы все сидели, погруженные в свои мысли, переваривая то, что только что узнали.
А потом Чен произнес:
– Ну… это действительно все меняет.
Ху кивнул:
– Теперь я понимаю, почему дядя Лео выбрал Моник. Или, по крайней мере, начинаю понимать.
Глаза Лэя налились влагой:
– Где сейчас альбом?
– В «Цветке лотоса». Я уронила его, когда Лео приставил мне к горлу лезвие. – И тут меня осенило. – Черт. Нам надо вернуться еще и за моими фрейлинами. Я оставила их там.
– Скажи водителю, пусть едет в «Цветок лотоса», – голос Лэя был хриплым. Он все еще сдерживал слезы.
Это из-за мысли о его матери?
Или мои слезы тронули его?
Тем временем Чен выпалил:
– Ты оставила кого?!
– Моих фрейлин.
– Какого хрена ты вообще успела обзавестись фрейлинами?
– Тетя Сьюзи и тетя Мин…
– Нет, – Чен замахал пальцем. – Только я могу назначать фрейлин.
Я пожала плечами:
– Ну, тогда тебе придется утвердить тех, что уже есть. Потому что мне нравятся только они. И точка.
Чен схватился за грудь:
– Вы меня, блядь, сведете с ума.
Я перевела взгляд на Лэя:
– А что с твоими тетями? Я видела, как их выводили из «Цветка лотоса».
– Они в подземелье дворца. Тридцать дней.
Я разинула рот:
– Что?! Нет. Ты должен их отпустить.
– С какой стати?
– Потому что они… мои наставницы. – Я снова пожала плечами. – А ХГПО, как ты понимаешь, без наставниц никуда.
Чен громко застонал и откинулся назад, будто я только что объявила ему войну.