Грешные клятвы
Шрифт:
Глава 18
Там, где расцветает любовь.
Лэй
Признание Мони и ее голая уязвимость в машине… что-то произошло с моим сердцем. Это было слишком личным, слишком настоящим. Каждое слово – будто обнаженный нерв. И запах, чертов запах отцовского одеколона, все еще витал в моей
Я рад, что отец убил его. Твари, способной так с ней поступить, просто не должно быть на этом свете.
А потом, откровение, от которого внутри будто что-то сдвинулось: наши матери были знакомы.
Это не просто совпадение – это судьба.
Мы с Моник не просто встретились. Нас свела история, сплетенная еще до нашего рождения.
Я представил, как ее мать смеется вместе с моей. Как они делятся радостями, переживаниями. Как между ними зарождается настоящая женская дружба, искренняя и глубокая. И теперь эта связь тянется сквозь годы, чтобы соединить нас.
Неужели судьба прядет между нами невидимую нить? Ту самую, что год за годом, шаг за шагом, тянула нас друг к другу? А вдруг все это было больше, чем просто часть стратегии моего отца?
А если... Бог действительно выбрал для меня Мони?
И, наконец, ее решение остаться на Востоке – это звучало как клятва. Громкое, смелое признание в любви. Она собиралась жить здесь, работать, быть достойной Хозяйкой Горы. Сердце дрожало от этого, от ее преданности, силы, выбора.
Теперь я больше не один. Не один на троне.
Не один в этих стенах, когда ночь давит своей тишиной, а ты лежишь и смотришь в потолок, не зная, с кем поделиться мыслями.
Нет. Теперь у меня есть она. И я никогда ее не отпущу. Никогда.
Теперь я должен был доказать ей свою преданность не словами, а делом.
Может, стоит вырваться с ней куда-нибудь ненадолго, съездить на побережье, пройтись вдоль воды, держась за руки, чтобы морской ветер уносил наш смех вдаль, над волнами.
Больше всего мне хотелось просыпаться рядом с ней.
Прижимать к себе ее теплое, мягкое тело, шептать обещания на ухо, пока солнечные лучи раскрашивают стены спальни золотом.
Я представлял, как праздную ее победы, под индиговым небом, стою рядом, когда она сталкивается с трудностями, и просто молча сижу рядом, когда ей нужно отдохнуть, перевести дух и почувствовать себя в безопасности.
Мы делились клятвами, такими, в которых любовь могла по-настоящему расцвести. В машине я повернулся к Моник, сжал ее руку… и увидел в ее глазах свое будущее.
И оно было прекрасным.
В нем было спокойствие, радость и абсолютное доверие.
Горизонт сиял
А наш смех падал и кружился, словно лепестки роз, подхваченные теплым весенним ветром.
Я видел, как вспыхивает наша страсть.
Как она растет.
Я представлял, как любовь распускается в самых сокровенных уголках – там, где можно посадить надежду, пустить корни, вплести в землю воспоминания.
Они оставляют след.
Крепнут.
Растут.
И каждый день мы будем их взращивать.
Плевать на титулы. Она станет моей женой. Матерью моих детей. Только вот… знает ли она об этом?
Машина остановилась у «Цветка лотоса».
Спустя пару секунд водитель открыл дверь с ее стороны. Мони отпустила мою руку и вышла, и ее сексуальная фигура на фоне солнечного света казалась чертовски восхитительным силуэтом.
Сногсшибательная. Безупречная.
В груди разлилось тепло и легкое покалывание, сердце дернулось и заплясало. Я сдержал стон.
Вся эта суматоха, и я даже не успел сказать ей, какая она сегодня красивая.
А этот костюм… Черт, он был настоящим произведением искусства: глубокий, насыщенно-синий, с тонкой вышивкой, небесно-голубые и розовые цветы будто распускались на манжетах и воротнике. Каждая золотая нить – ювелирная работа. И посадка… идеальна. Он обтягивал ее формы так, что я едва не потерял дар речи.
Когда Восток увидит ее сегодня по телевизору, ни у кого не останется сомнений. Она – моя Хозяйка Горы.
Мони направилась к «Цветку лотоса».
Затем из машины вышел я, и меня тут же окутал тонкий аромат сада, который принес легкий ветерок: розы, жасмин, цитрусовые и свежая земля.
Завораживающая симфония запахов, от которой у меня закружилась голова, и я просто растворился в этом блаженстве.
Я повернулся к саду, медленно обвел взглядом пейзаж перед собой – ряды цветов, высокие деревья. Где-то вдалеке слышалось тихое журчание фонтана, а еще – щебетание птиц в кронах.
С ветвей, аккуратно подстриженных, свисали фонарики, к вечеру они озарят весь сад мягким светом.
Прошло много времени, «Цветок лотоса».
Меня накрыло странное чувство ностальгии. В памяти, как яркая кинолента, вспыхнули кадры из детства: я помогаю маме в саду под теплым утренним солнцем, а ее мягкий смех заполняет пространство, пока мы вместе ухаживаем за цветами; я гоняюсь за сестрой по дому, и ее звонкий смех разносится по коридорам; я бегу утреннюю пробежку с отцом, его уверенный темп ведет нас по залитым солнцем тропинкам.